Форум » Сцена и Омут памяти » Омут памяти спектакля "Турнир Ровены" » Ответить

Омут памяти спектакля "Турнир Ровены"

Театр: Театр Ровены во имя Ровены представляет для обитателей и гостей Дома Ровены премьеру спектакля «Турнир Ровены»

Ответов - 64, стр: 1 2 3 4 All

Театр:

Театр: Давным-давно в одной солнечной долине в Ирландии жила семья, не бедная и не богатая, не знатная и не безродная. Глава семьи к зрелости ни славы, ни денег не скопил. Но у него был герб родовой, пара песен о подвигах предков и добрая жена. Жена лихо варила суп, прилежно трудилась и нянчила дочь. Изменилось всё летним утром, когда дочка произнесла первое слово. Вот такое: «Почему?» Вот с тех пор жизнь у них перевернулась. Звали девочку, конечно, Ровена.

Ровена: Ровена сидела за своим столом, сплошь заставленным книгами, и писала что-то на пергаменте. То и дело одна-другая прядь, выбившаяся из наспех собранных густых волос, мешала работе – девушке приходилось отвлечься, чтобы поправить её. Сейчас у неё проходило занятие по ботанике, весь материал она уже давно изучила и сейчас просто повторяла пройденное. Так неспешно текли минуты. Вдруг девушка подняла голову и всмотрелась в угол на другом конце комнаты. Там находился скромный столик, а на нём нагромождение каких-то вещей. – Учитель, а расскажите мне про звезды, – шутливо произнесла Ровена, улыбаясь. Вопрос, что она задала, явно не соответствовал теме урока, да и, казалось, задавать его некому.


Григоир: Груда хлама, мирно занимавшая кресло в углу, шевельнулась и оказалась худощавым господином в измятой мантии. – Что-что? – озадаченно переспросил господин, запустив пятерню в волосы. Григ в последние дни не знал, как сладить со своей чудной ученицей. Пробовал развлечь шахматами – зря. Сильный игрок, не знавший равных, барахтался, предпринимая неумелые попытки не сесть в лужу. Натерпевшись вдоволь, беспомощно наблюдал мат – всегда изящный и обидный до чрезвычайности. Манера его игры была названа «поддавками», недостойными благородного мужа. Григ удалился в угол в добровольное изгнание, ожидая, что продлится оно не меньше дня. Для отвода глаз назначил занятие по травам, в которых Ровена разбиралась недурно. В каморке ждали собранные вещи. Но, будь ты хоть семи пядей во лбу, а женскую натуру до конца не постигнешь, и не мечтай даже. Сколько ни глядел Григ в ясные глаза ученицы, а подвоха не учуял. Зато напрочь забыл, о чём шла речь, и покраснел. – Ох, эти ваши шутки, леди Ровена, – невпопад сказал он. – Что вам ответить? Всё, что я мог рассказать вам о звёздах, вы уже слышали… Колдун замялся, догадываясь, что говорит совсем не то, что хотел бы. Придётся, чего доброго, снова спорить о том, что давно решено. Григ нигде не был так счастлив, как здесь. И не было места, где к нему отнеслись бы с большей сердечностью. А за воротами – мрак неизвестности, одиночество, нищета. Или что-то похуже. Для магов настали нелёгкие времена, в особенности для таких, как Григ. В дороге скрывать магию – что воду в решете носить. А здесь его иначе как нахлебником не назовёшь. Да и будь он более достойным учителем, что бы изменилось? Григ помрачнел и добавил сухо: – Не звёзды вам надо считать, а золото в сундуке у доброго супруга.

Ровена: Девушка грустно усмехнулась, предполагая такую реакцию, но тут же возмущенно-тревожным взглядом посмотрела на учителя и возразила: – Но, учитель Григоир, вы же знаете о договоре: как только моё обучение будет окончено, меня выдадут замуж! Было у меня тринадцать учителей, нового не найти. Ровена уважала своего учителя и успела привязаться к нему и к наукам, которым он её учил. Непросто было найти такого хорошего преподавателя, ох, непросто! И девушке претила мысль расставаться с ним и с любимыми занятиями, чтобы отдать свои руку и сердце какому-нибудь богатому вельможе из соседнего графства. Она понимала, что, к несчастью, рано или поздно это произойдет, но совсем не хотела, чтобы это случилось прямо сейчас.

Григоир: Григ под взглядом своей прекрасной ученицы и сам себя чувствовал по меньшей мере предателем. Он был разоблачён. – Да, но… Леди Ровена, я не обманщик. Мне больше нечему вас учить. «Незаметно ушёл, так это называется? Не подавая виду?» – укорял себя мужчина. Он вновь отвёл глаза и, подняв со стола деревянный кораблик, стал вертеть его в руках, примериваясь резцом к точёному борту. Его он собирался подарить леди Ровене перед своим отъездом. Очень хотелось вывести сбоку «Святая Ровена», но подождать с этим не просто можно было, но следовало. – Какой я вам учитель?! Вам самой впору учить других! – воскликнул Григ, заметив чересчур внимательный взгляд Ровены, и в смятении бросил кораблик на стол. Но мгновение спустя бессильно опустил руки и добавил вполголоса: – Матушка ваша считает, что девице вашей знатности… и богатства… не пристало заниматься неблагородными делами. Расчет я уже получил. Сегодня же уеду. Решено.

Ровена: Ровена хотела было вновь воспротивиться, но смирилась и разочарованно откинулась на спинку стула, мечтательно устремив взгляд куда-то вдаль. Озорной огонек в ее глазах зажегся с новой силой. – Эх, вот бы и мне отправиться куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда! Хотя бы и в школу, будь у нас такая… Знатность и богатство, надо же! Давно ли наша семья записалась в высокородные богачи? – сокрушенно покачала головой Ровена. – Если б я не сумела доказать, что наша гербовая грамота не подделка, никому бы в голову не пришло теперь звать нас знатными. Если бы я не выдумала затею с турнирами женихов, стали бы мы богатыми? И зачем только я это сделала? – упрекала себя девушка. Мысли о будущем заставляли ее волноваться и сожалеть: она хотела оставить все так, как есть.

Служанка: Тут в двери появилась косматая седая голова, а затем появилась и вся ее носительница, которая до того момента подслушивала разговор. Это была служанка. Пожилая женщина не смущаясь обратилась к Ровене с жаркой проповедью, какой позавидовал бы сам почтеннейший прелат: – Правду говорят, что во многой мудрости многая печаль. Вот и вы так намудрили, что сами теперь разгрести не можете, юная госпожа. Уж вы бы спросили у меня совета, я бы всё и рассказала, как большие дела делаются… И безо всяких школ… Служанка замолчала и обвела Ровену и учителя торжествующим взглядом. – Я женщина хоть и не большого ума, да опыта у меня будет побольше вашего! Сколько у меня зубов во рту, столько и загадок мне не под силу во всем белом свете! – беззубо улыбалась старуха.

Матушка: В этот момент матушка леди Ровены направлялась по петляющему коридору к покоям супруга. Она задержалась у покоев дочери и прислушалась. Оттуда доносились разглагольствования старой Агавиг. Матушка без промедления распахнула дверь, мгновенно оценила обстановку и двинулась на служанку. – Гляньте-ка, кто ж здесь умничает! Чаще помалкивала бы, так, глядишь, больше зубов бы на месте осталось, – прикрикнула она на старуху. – У самой ума ни на грош, а знай себе, других поучает! Умей я колдовать, как моя девочка, я б на все запоры и щели повесила бы по сто загадок, чтобы любопытные вроде тебя не совались всюду! Вот и поглядели бы, вправду ли ты так хороша, как болтаешь. Матушка попыталась шлёпнуть старуху лежавшей неподалеку тряпкой для мела, но вместо этого попала учителю по макушке. Это её не на шутку смутило. Ладно ещё подругу детства по голове лупить, но вот учителя – это уж не дело. – Прошу прощения, господин учитель, – поспешила извиниться она, смущенно разглаживая складки на юбке, и сказала: – Отправляйтесь-ка лучше прогуляться, устали, небось. У нас тут разговор семейный.

Григоир: От гневного возгласа ученицы у Грига дрогнула рука, и он полоснул резцом по пальцам. К счастью, скрипнула дверь, и в комнате очутилась Агавиг, старуха добросердечная, но порой совершенно невыносимая. Не успел звездочёт сообщить, что он думает насчёт уместности её появления, как дверь снова распахнулась, и на пороге возникла хозяйка дома. – Здравствуйте, добрая госпожа! – Григ неловко склонил голову под испепеляющим взором Ровены. Как оказалось, некстати. Разгневанная хозяйка как раз запустила тряпкой в свою старую приятельницу, но снаряд вместо задуманной цели встретил голову учителя. Григ стащил с головы перепачканную мелом тряпицу, обмотал руку и, кивком ответив на извинения, поспешил покинуть поле битвы.

Служанка: Служанка состроила недовольную мину и с укоряющим видом огляделась кругом. – Ох, черная людская неблагодарность! Я к вам с добрым советом, а вы меня тряпкой! Но я всё равно молчать не буду! – запричитала старуха, отступая. – Дочка-то ваша в школу собралась! А который прок в той школе? Слыхали – знаем! Крыша там протекает, стропила на голову падают, двери ходуном – во! Сквозняки-и-и-и-и-и! Инфлиюенца! А ученики – одно называние, никто буквицы не сочтет, кабы не дыба да тиски, только знай себе палками машут. И по ночам не спят они – на небесную твердь всё глядят да глядят, хотят в ней дырку просверлить! Служанка по-крабьи, боком-боком продвигалась обратно в коридор под напором матушки, и уже оттуда выдала последний, самый убийственный аргумент: – А кормить-то учеников никто не думал! Не еда там, а слово одно, что в приличном обществе и сказать стыдно! Глядите, госпожа, загубит деточку то гиблое место! Правду говорю, загубит! С такими завываниями старуха исчезла за дверью.

Ровена: Девушка растерянно слушала служанку, внимательно прислушиваясь ко всем ее словам. Кое-что заставило ее насторожиться. «О чём это она говорит?» – задумалась Ровена. – «Видно, где-то услышала о школе, но не от нашей же прислуги! Наверное, какой-то гость к нам явился. Нужно разведать!» Настороженность юной леди сменилась горячим любопытством и желанием поскорее все разузнать. Но, едва завидев матушку, она поняла, что сейчас не самый удачный момент для расспросов. Девушка быстро встала из-за стола, учтиво поклонилась матушке и поцеловала ей руку. – Здравствуйте, матушка! Чем я обязана такой честью? – осторожно спросила Ровена, обращая на маму свои лучистые глаза. По правде говоря, девушка была несколько удивлена и даже немного раздосадована, что матушка явилась так рано - ведь обычно она заходит на час, а то и два позже! Но хоть неожиданный визит и вызвал у нее негодование, как и вся случившаяся неразбериха, идея мамы с загадками показалась ей занимательной и достойной. «Вот было бы здорово, если бы ко мне в комнату могли войти только по приглашению или только те люди, кого я захочу там видеть!» – думала Ровена.

Матушка: – Здравствуй, – чинно ответила матушка, – здравствуй, моя крошка! Неужто родной матери нельзя к дочке наведаться? Мадам Рейвенкло убедилась, поблизости остались только они с дочерью, со всех сторон осмотрела девушку, стиснула её в объятиях и воскликнула: – Снова, вижу, голодом себя моришь. И не спишь совсем. Не возражай! Сама знаешь, правду говорю. Бледность твоя мне совсем не нравится. Ты же так никогда не вырастешь! Ох, что за беда! Говорили ведь доктора: рассудок твой помутился от книжного учения. А ты никого не слушаешь. Сам епископ над тобой молитвы читал, о твоём исцелении! А ты чем на это ответила? Матушка махнула рукой. Если уж дочь до сих пор не поняла, что лучше прослыть чудачкой, чем колдуньей, то сейчас старые разговоры заводить – без толку. – Прояви хоть сегодня уважение к старухе. Пойди в залу, тебя там кое-кто дожидается. Может, хоть на этот раз толк будет.

Ровена: Ровена горячо любила мать и была ей безумно благодарна за заботу, да и сама старалась не обделять ее оной. Но как бы ни сильна была ее любовь, как бы ни нежна была ее забота, иногда опека матушки ее немного огорчала, ведь та воспринимала ее лишь как дитя. Девушка мягко возразила в ответ: – Что же вы такое говорите, матушка? Какая же я крошка, когда мне в ноябре двадцать второй год исполнится, – вздохнула Ровена. – Вы, видно забыли про своё обещание в дом лекарей больше не водить. Да и незачем это. Вовсе я не больна, – в который раз заверяла маму девушка.

Матушка: Матушка обреченно качала головой, приговаривая: – Не больна? Да разве девица в своём уме станет от замужества отказываться? Больна, как есть больна, моя крошечка. И знай, обещания своего я не нарушала, потому как не лекаря позвала, а знахарку. Отработает не хуже лекаря. А иначе как тебе к турниру подготовиться? Когда женихи приедут, у тебя щёчки должны быть красненькие, пухленькие, как у братишки твоего! – И игриво ущипнула дочь за щеку. Но материнское сердце было неспокойно. Поговаривали знающие люди, что там и тут с ведьмами стали разбираться по-свойски. Где на вилы поднимут, где пожгут. А кто в округе самая сильная ведьма – любой укажет. Врагов у семьи было предостаточно – и среди отвергнутых женихов, и среди завистливых соседей. Вот появится у Ровены муж, защитник и опора, тогда и можно будет вздохнуть спокойно.

Ровена: – Турнир, – эхом повторила Ровена. Она совсем забыла о проклятом турнире! В который раз уже проводится, а перестать забывать всё не выходит. – Конечно, матушка. Я сейчас же пойду. Конечно же, девушка была огорчена из-за турнира. Мрачные мысли одолевали ее светлую голову. «Раз Григоир решил уйти, значит, Турнир этот последний. Может, матушку уговорить удастся? Или женихов распугать? Или, как обычно, сделать так, чтоб победителя не было вовсе…» Идеи в голову не шли. Радовало одно обстоятельство – видно, та знахарка, что будет готовить ее к турниру, и есть источник новостей о школе, где «палками машут» и «на небесную твердь глядят», о которой говорила Агавиг. «Неужели и правда школа магии где-то поблизости есть?» – Эта мысль грела юной леди душу и очень обнадеживала, потому она поспешила откланяться перед матушкой и отправиться в главный зал на встречу.

Театр: Турниры при дворе дома Рейвенкло случались так часто, что и не упомнишь всех. А началось всё давным-давно. Когда дочке Гаррика и Герды Рейвенкло исполнилось шесть, отыскала она на чердаке полуистлевший пергаментный свиток. А когда прочла его вместе с отцом, что её грамоте учил, выяснилось, что в свитке – подтверждение знатности рода Рейвенкло и прежних его заслуг. Как соседи о том прознали, потянулись к дому женихи. Всякому хотелось со знатными породниться. И слух по округе прошёл, что умна Ровена не по годам и обещает стать писаной красавицей. Смекнула Герда, что не стоит единственную наследницу за первого встречного отдавать. И предложила девочке игру – устроить между женихами турнир. Сами задания выдумывали. И парни могли удаль молодецкую показать, и девчонка над ними вволю натешиться. Выдумывала Ровена хитрости, чтобы в турнире победителя не было. А желающих не убавлялось! И Герда зря времени не теряла. Сперва у женихов богатые подарки выманивала, а затем и вовсе деньги за участие в турнирах стала брать. Семья разбогатела: новый дом, прислуга, земли… Но дочка росла, науки изучала, а замуж вовсе не собиралась. Тем временем в комнате родителей...

Отец: Отец Ровены, полный пожилой мужчина, сидел в кресле в углу комнаты и обычным задумчивым взглядом смотрел в полуоткрытое окно. – Может, зря я тогда поддался на уговоры и нанял этих учителей? – говорил он супруге. – Думал, пройдет девичья блажь, вернется дочь к рукоделию. А пока хочется ей, пусть учится? Не тут-то было. Может, пока мы здесь сидим, она с этим учителем, – как там его звать? – звёзды считает. Видел я, как он на неё смотрит. Ох, и думать о том не хочу. Скажи, поговорила ты с Ровеной? – спросил Гаррик обеспокоенно. – Согласна она условия турнира попроще сделать?

Матушка: Герда почувствовала укол совести. Узнай муж, что женихи турнир проигрывали не без их с помощи, радости было бы мало. – Поговорить-то поговорила, да без толку. Может, конечно, на этот раз кто-нибудь из женихов и ухитрится победить, но… сам понимаешь, легко это будет? Не хочет Ровена замуж. Была она помладше, так твердила всё время, что подавай ей жениха умного, честного да весёлого. Может, кто из нынешних парней и таков… Герда осеклась. Лишний раз вспоминать при муже об учителе не стоило. Колдуна было жаль, но женщина утешала себя тем, что Григоир – всё же бродяга без крыши над головой, к тому же вдвое старше Ровены. Дочка, к счастью, самых явных признаков в упор не замечала. А уж теперь, когда он уберётся со двора, и вовсе всё станет хорошо. – Не ровня он ей. Не ровня, – со вздохом заключила она.

Отец: Опечалился Гаррик, совсем поник. Поднял взгляд на жену. – Что же делать тогда? – спросил он. – Как с ней сладить? Колдунья – и есть колдунья, а в наши времена всякое с колдунами бывает, сама знаешь. «Ровена, может, и постоит за себя. А кто сына нашего, кто наше сокровище защитит?» – думал с горечью отец. – Но разве я пойду против воли дочери? Люблю я её больше жизни. И что угодно готов для неё сделать, лишь бы она счастлива была.

Матушка: Герда призадумалась. Условия в турнире и так уж проще некуда (Ровене эти игры порядком надоели), а победителя как не было, так и нет. Дочку было жаль, но дальше так продолжаться не могло. Потому матушка отбросила сомнения и сказала твёрдо: – Негоже нашей дочери старой девой помирать. Но есть один путь. Если и в этот раз никто в турнире не победит, отдадим дочку в монастырь святой Бригитты. Глядишь, совсем скоро она там настоятельницей станет. И приданое не нужно – всё наше имущество сыну пойдёт, и доченьку нашу за недостойного отдавать не придётся. А Господь уж за ней присмотрит. И от колдовства её в монастыре отвадят. Но я, любимый мой супруг, женщина глупая, – ненавязчиво отметила она, – говорю только то, что от других слышала. А как будет, тебе решать.

Театр: Что бы Герда ни говорила, муж её во всём слушался. Так и в этот раз случилось. Решили родители: коли дочь не пойдёт замуж, так пускай в монастырь отправляется. А тем временем Ровена встретилась со знахаркой.

Хельга: Посреди уютного зала сидела статная молодая женщина. Знахаркой её назвать язык бы не повернулся. Только волшебницей, никак иначе. Но взгляд у неё был открытый и тёплый. Когда в комнату вошла Ровена, женщина от неожиданности не едва не рассмеялась, увидев перед собой не истощённую и больную девочку, как можно было судить со слов матери, но прекрасную цветущую девушку. «Значит, не врали о девице, сердце которой никто не может завоевать», – подумала знахарка. – Так вы и есть та самая леди Ровена! – нетерпеливо воскликнула она. – Меня зовут Хельга. Хельга вынула из сумки волшебную палочку и провела ею в воздухе, описав круг. Из палочки посыпались золотые искры. – Не бойтесь, я не враг вам.

Ровена: Девушка ожидала увидеть перед собой волшебницу, но все равно растерялась, когда это случилось. Но женщина, представшая перед ней, выглядела доброй, дружелюбной и приятной, поэтому Ровена огляделась и, никого из домашних поблизости не обнаружив, тоже достала из потайного кармана волшебную палочку. Было бы некстати, если бы кто-нибудь увидел ее за колдовским делом. Лёгкий взмах – и в воздухе закружились искры небесного цвета – любимого цвета девушки. – Ровена Рейвенкло, – смущенно представилась она, ненавязчиво рассматривая лицо, руки и платье гостьи. – Встретить мага в этих краях – редкость. Вы, видно, пришли сюда издалека. И ведь это вы принесли вести о школе. Правда ли там так плохи дела? – проговорила Ровена, аккуратно пряча палочку обратно в карман.

Хельга: Хельга скорому распространению новостей не удивилась. – Правда, что я принесла эти вести про Хогвартс, школу для волшебников, – уклончиво ответила волшебница. – А насколько уж плохи дела, другим судить. Многое ещё предстоит сделать. Хоть занятия уже ведутся, но строительство ещё в самом начале. Кухня там и правда ужасна, замку местами не хватает уюта, а обитателям временами – воспитания. Хельга улыбнулась, живо припомнив, как только что прибывшие ученики подожгли годрикову шляпу. Разумеется, совершенно случайно. Зачинщики немедленно сделались любимцами сразу двух учителей, и Годрика, и Салазара, правда, по совершенно разным причинам. – Я там была совсем недолго, в ученики не гожусь, а в учителя мне ещё, кажется, рановато. Поглядим, может быть, мне там найдётся какое-нибудь применение.

Ровена: – Обещайте рассказать мне подробнее обо всём этом, – попросила девушка. – Но сейчас скорее надо браться за дело. До турнира считанные часы, а я не сильна в косметической магии. Матушка желает, чтобы всё было идеально. – шутливо отозвалась Ровена. – Мы ведь сможем поговорить, пока вы будете приводить меня в порядок? – выразила надежду она и, поймав согласный кивок спутницы, взяла ее под руку и повела в комнату, в которой должны были происходить все подготовительные процедуры.

Театр: И хотя Хельге казалось, что исправлять в Ровене нечего, у той было иное мнение. Хельга была рада помочь новой подруге стать ещё красивее. Они болтали о самых разных вещах. И о магии, и о дальних краях, и о любви… Хельга даже успела объяснить новой подруге несколько полезных рецептов и одно заклинание. Ровена в долгу не оставалась. Но подошло время, и горн протрубил начало турнира. Невесело смотрела Ровена на женихов, хотя и учтиво улыбалась всем. И всякий, кто разбирался в людях, мог без труда её понять. Некоторые женихи явились, чтобы получить красивую игрушку, другие – ради титула, третьи рассчитывали, что взнос за участие в турнире окупится богатым приданым, иные желали использовать ум жены для ведения домашнего хозяйства.

Хельга: Хельга с Ровеной закончили приготовления и теперь направлялись к месту проведения турнира, болтая по дороге. Хельга слушала рассказы о женихах, не зная, смеяться ей или плакать. – Неужели и правда такое бывает? – прямодушно восклицала женщина. – Жениться мужчины собираются, а спроси их, зачем, – такую чушь несусветную услышишь, хоть целительские заветы нарушай. Я на одного такого наткнулась. Признался, что желал бы приобрести выдумщицу-затейницу, а заодно на бродячих артистах и шутах сэкономить!

Ровена: – Это ещё что, – Ровена вздохнула. – Желание иметь при дворе умного и весёлого шута, хоть бы он и звался женой, – ещё полбеды. Беда – если замуж выдают за шута, вроде тех, что вон под тем деревом собрались. Знаешь, кто такие? Влюблённые. Ни один даже близко меня не видел, словом никто не подумал перемолвиться, а у них – любовь. И ведь не прогонишь их всех прочь! Невежливо. Ровена сокрушенно качала головой, принимая сочувственные утешения Хельги. Они подходили к месту турнира и уже скоро должны были расстаться до окончания первого поединка, ведь Ровена должна сидеть на почётном месте подле своих родителей и судить сражение, а Хельга – сидеть в стороне среди простых гостей и наблюдать. Обняв травницу, девушка пожелала ей удачи, кивком ответила на такое же пожелание и поднялась на помост.

Театр:

Герцог: Молодой человек со светлыми, слегка кудрявыми волосами, что порой немного мешали ему, сидел за деревянным столом подле арены и стискивал руку своего соперника. Приложив еще немного усилий, он резко прижал руку незнакомого ему парня к столу, вызвав тем самым гул одобрения и восторга, как со стороны мужчин, так и женщин, оказавшихся рядом. Грегори резко поднялся со скамьи, воодушевленный своей победой в борьбе на руках, и готовый теперь сразить кого угодно и на мечах. – Не расстраивайся, парнишка. – Он похлопал по плечу проигравшего. – Возможно, с элем тебе повезет больше. Услаждаясь одобрительным смехом людей, герцог с широкой улыбкой вышел из-за стола. Он был из тех людей, кто знал цену своей красоте и силе. Окинув взглядом соперников, Грегори всё больше убеждался в том, что выйдет победителем. Тем временем он наткнулся на слугу с вестью, что турнир начинается, и его поединок – первый. Грегори счёл это добрым знаком. Он подхватил меч и направился к арене уверенным шагом, раздаривая улыбки всем присутствующим. Перед тем, как надеть свой шлем, герцог отыскал взглядом Ровену и подарил ей улыбку. Очарованный её красотой, он подготовился к поединку и обнажил свой меч, сверкнув – уже сопернику – дерзким, горящим взглядом. Победить ему не составило труда. Он двигался во время боя также грациозно, как улыбался бы сейчас кому. И сражение герцога, и его улыбка вызывали лишь восторг публики. Удары были сильны и размашисты, а техника ведения боя чеканна, словно он танцевал, а не сражался. Сбив с ног своего соперника, он направил меч ему в шею и немного нажал острием на кадык, одновременно стащив с себя шлем и швырнув его в сторону. Ликуя внутри и довольный таким же гулом восторга толпы от его ведения боя, он еще раз взглянул на Ровену, одарив ее улыбкой, и с той же грацией покинул арену, оставив соперника лежать в пыли.

Ровена: Наблюдая за битвой, Ровена отметила, как старательно герцог добивается того, чтобы произвести на нее впечатление. «Что ж, наверняка он долго тренировался перед этим «зрелищем»… Уж очень выверенные движения», – думала она, раздраженно морщась от вида его гордого лица и наглой улыбки во все тридцать два. Хоть Грегори и казался соперником благородным и сильным и в каком-то смысле заслуживал уважения, Ровена не купилась на его отточенную до блеска игру. «Мало ли, что скрывается под маской?», – думала она, мысленно отметая его кандидатуру. Пусть мужчины играют в свои игры, но победителем станет тот, кого она выберет. «Или никто», – добавила про себя Ровена, коснувшись волшебной палочки в потайном кармане платья. Это движение придавало уверенности. И без палочки колдунье удавалось незаметно воздействовать на мужчин, смягчая слишком мощные удары. Благодаря Ровене правилом Турнира давно стали почти бескровные поединки, в которых падение означало поражение. Публику это не радовало, но Ровена не желала кровопролития. Она не спешила. Ещё не все показали себя, ещё рано делать выводы. Девушка внимательно следила за всеми, кто пришел попытать счастья на Турнир, и временами обращала тревожный взор на матушку.

Барон: Держа шлем в руках, темноволосый мужчина глядел на тренировочные стычки соперников. Он следил за их манерой двигаться, мысленно просчитывал их шаги и то, насколько размашист их удар мечом. Наконец объявили первый поединок. Отмечая достоинства и недостатки боя, барон недобро смотрел на явного победителя, скоро убедившись, что силы в нем больше, чем ума. Тот слишком щедро рассыпал красивые выпады, напрасно растрачивая силы в бою. – Любитель покрасоваться, – пробормотал себе под нос барон и бросил взгляд на Ровену Райвенкло. Ему хотелось думать, что она не была сейчас ослеплена красотой боя. Бездумного боя с применением глухой силы. Барон помнил, как однажды случайно увидел девушку неподалеку от её дома, собиравшей какие-то травы. Мимолетно, совершенно внезапно и буквально на мгновение... С тех самых пор он хотел увидеть её, поближе узнать. Когда же достиг своей цели, то твердо решил, что не отступит ни на шаг, пока не заполучит девушку, восхитительную как по красоте, так и по уму. По окончании боя, он узнал, что идет следующим. Не заставляя себя долго ждать, барон надел шлем и вышел на арену с мечом в руках. Турнир он был намерен выиграть не силой, а умом. Обходя соперника и отмечая про себя его недостатки, он просчитал, как зажать его в угол и нанести мощный удар. Это барону удалось, но соперник оказался крепок, и поединок грозил затянуться. Разумеется, не пристало применять колдовство в битве с простецом. Но если это необходимо и останется в тайне, почему нет? Барон остановился на мгновение… Но раньше, чем заклинание было произнесено, соперник шагнул назад, утратил равновесие, ступив на камни, что отделяли центр арены от краёв. Занеся меч над замешкавшимся и сбитым с толку рыцарем, барон резко остановил лезвие у самого живота соперника, там, где части доспеха оставляли щель. – Шаг вперед, и ты мертв, – произнес барон осипшим голосом. Удар колокола возвестил об окончании поединка. Медленно опустив оружие, барон с достоинством покинул арену.

Лорд: Лорд Херульф уперся спиной о дерево, скрестив руки на груди. Он был старше многих рыцарей, что приехали сражаться за право быть мужем красавицы Ровены. Довольно высокий и рослый, мужчина не имел привычки считать себя лучшим в бою. Да, он знал, как следует обращаться с мечом и умел это знание применять. А работа в поле за плугом укрепляла тело не хуже тренировок. Под звон мечей и возгласы зрителей лорд посмотрел на небо, вознося молитву святому покровителю. Всего, чего он хотел, это большая семья и красавица жена. У них было бы свое хозяйство, свой маленький дом, отдаленный от всей суеты. Леди Райвенкло подходила на роль жены. Она была создана абсолютно идеальной в его глазах: красивой, умной и незабываемой. Увидев окончание боя, Херульф отправился к арене за своим снаряжением. Движения мужчины были несколько ленивы и, возможно, неловки, но меч в руках он держал твердо. Поединок был быстрым. Глядя на своего соперника сквозь прорези шлема, он доблестно сражался. Отбивая атаки и быстро двигаясь, лорд резко с разворота ударил по мечу соперника и вышиб его из рук, а противник упал прямо перед ним, не удержав равновесия во время третьей атаки. Ударил колокол. Херульф воткнул меч в землю и, сняв шлем, подошел к сопернику, протягивая руку. Крепко обхватив ладонь противника, лорд помог ему подняться. – Благодарю за хороший бой, – произнес мужчина и так же медленно, как вошел на арену, покинул ее, не забыв про свое снаряжение.

Театр: Поединки следовали один за другим. Число рыцарей убывало, и вот уже победителям первых боёв предстояло сражаться между собой. Глашатай объявил поединок сурового барона с красавцем-герцогом.

Барон: Барон схлестнулся с герцогом, едва грянул колокол. Глубокий вдох и осторожный шаг вправо, не выпуская из виду рыцаря, стоящего напротив… Барон знал, что столкнется с этим самолюбивым рыцарем, так охотно раздаривавшим в первом поединке красивые, дерзкие выпады какому-то бедняге. Он знал также, что в Грегори много силы, и его не одолеть в честном сражении. Шанс проиграть был немал, и неприятное, тянущее чувство опасности не давало барону сосредоточиться. Герцог не заставил себя долго ждать и ринулся в атаку. Еще один глоток воздуха, и руки сами ставят блок на выпад соперника. Барон юрко ускользнул в сторону и постарался нанести удар, но герцог быстро отступил. Сийебрихт смотрел, как противник покрутил в руке меч и снова ринулся в бой, сильно оттолкнувшись от земли и в прыжке, нанося удар. Сильнейшая волна удара от встретившихся мечей прошлась вибрацией по оружию и плавно перетекла в руки барона. «Силен же он», – с досадой отметил барон. Нужно было срочно придумывать план действий, чтобы не оказаться на земле поверженным, но он точно знал, что трюк с камнями с герцогом не сработает. Проиграть он не имел права, он желал заполучить Ровену и проигрывать не намеревался, ровно точно так же, как и бушующий сейчас от его удара, пока он мысленно продумывал стратегию, герцог. После очередного опасного выпада Грегори, решение барону пришло само в голову. Усилив свою атаку, Сийебрихт подошел поближе к герцогу, стараясь нанести ранение, но последний, в свою очередь, отбивался. Еще раз скрестив мечи, барон прошептал одними губами заклинание, а оно само подкосило ноги его соперника, отчего герцог рухнул на колени перед ним. «Пусть думают, что это была подножка», - решил барон и в завершение толкнул ногой герцога, повалив на землю и направляя на него меч, с горящей ухмылкой и смехом в глазах.

Ровена: Под звон колокола, возвещавшего победу Сийебрихта, Ровена озадаченно насупила брови. Что-то было не так с бароном и его боем. «Что это? Здесь точно есть какая-то хитрость. Неужто колдовство?.. Интересно, другие заметили?..» – размышляла она, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь, кто выглядит таким же озадаченным, как и она. Ничего подобного не заметив, она стала думать, как же поступить в такой ситуации. Решение было принято таковое: «Лучше сделать вид, что я ничего не видела, дабы избежать конфликтов…». Ровена утвердительно кивнула себе головой и вновь обратилась в созерцание толпы рыцарей, которые уже выбыли из турнира. Мощь бойцов её мало интересовала, потому девушка внимательно следила и за побежденными. Но в каждом взгляде, жесте она видела что-то, что её отталкивало. Нет, не было среди них достойных.

Матушка: После боя барона матушка поднялась со своего места, чтобы пообщаться с победителями и побеждёнными. Победителей следовало осыпать похвалами и осторожными расспросами, к тем же, кому повезло меньше, следовало внимательно присмотреться. Вдруг кто замыслил недоброе? Прикидывая, в каком порядке обойти всех, Герда совсем не смотрела, куда идёт, и в толпе гостей едва не налетела на звездочёта Григоира. – Господин учитель, – улыбнулась она. – Прошу прощения, я едва не сбила вас с ног. Вижу, вы решили задержаться? Впереди самые интересные бои, стоит на них посмотреть. Последний турнир, как-никак. Рассмотрели уже наших бойцов?

Григоир: Зачем Григ явился на турнир, он сам не знал. Поединок завершился, и мужчина вместе с толпой покинул трибуны. Он оглядывался, возможно, желая увидеть среди гостей, прибывших на турнир, знакомые лица. Но сегодня и знакомцы выглядели иначе. Оборванца с котомкой за спиной, каким он выглядел в дорожной одежде, обходили с брезгливыми минами. Григ даже обрадовался, повстречав бывшую хозяйку. Но её слова его отрезвили. «Последний турнир», – отметил он. – «Значит, правду говорила леди Ровена, скоро свадьба». – Я видел последний бой, – выдавил Григ, смиренно склонив голову. – И я не уверен. Победитель, кажется, его прозвище Кровавый Барон, оглушил соперника колдовством. Очень… разумно. Если он победит, у леди Ровены с мужем будет нечто общее. Это послужит браку на пользу.

Матушка: – Магию? Вы уверены? – Герда поглядела на учителя с подозрением. Хоть в колдовстве он разбирался, но сам никогда не колдовал, по крайней мере, никто этого не видел. – На Турнире запрещена магия. Барон заплатил за участие полсотни фунтов. Стоило ли так рисковать? Мадам Рейвенкло прикидывала, что делать теперь с бароном. Он нравился ей существенно меньше, чем тот же лендлорд, владелец многих земель и, по слухам, простой, трудолюбивый юноша. А замужем за хитрецом бароном Ровене придётся поступать, как он скажет, а кто знает, что в голове у этого головореза?

Григоир: Узнав, какую цену женихи платят за возможность побороться за сердце леди Ровены, Григ едва не решил, что ослышался. Его жалование за пять лет. – Уверен, – процедил он, подавив внезапно вспыхнувшую неприязнь, – что магию я распознавать сумею. И в том, что риск оправдан. Ровена бесценное сокровище. Его нельзя купить и за полсотни фунтов. Прошу меня простить. Григ с побелевшим лицом поспешно отступил с дороги и растворился в толпе.

Герцог: Кажется, что-то подкосило ему ноги, что-то похожее на ветер, и он просто не смог устоять, рухнув на колени. Глаза расширились в ужасе, герцог не успел ничего сообразить, лишь испытывая липкий страх в эту секунду. Он поднял взгляд, но тут же встретился с ногой соперника грудью, ощущая, как падает. Грегори показалось, что прошла целая вечность, пока он ощутил спиной удар о землю. Но в итоге это произошло. И сейчас… лежа, тяжело дыша и не веря тому, что ноги сами подкосились, он впился взглядом в острие меча и щурился от солнечных лучей, что били ему в глаза, а его соперник лишь отчасти закрывал, насмехающееся над ним солнце. Отрезвило его и привело в себя, не легкое отступление на пару шагов барона, а донесшийся голос какого-то мужчины, который отдал победу барону, а не ему. Герцог резко подскочил на ноги, закричав: – Я не проиграл! – он подхватил с земли свой меч и направился на барона. Злость кипела внутри него и именно она заставляла теперь уже вырываться от стражи, что успела подбежать и схватить молодого человека. – Я сильнее его! Он видел, как его соперник напрягся, Грегори чувствовал страх за милю и мог поклясться, что страха здесь было достаточно. На него сзади накинулись еще и другие рыцари, стараясь удержать. Среди зрителей поднялся шум: все кричали, кто-то злился, кто-то поддерживал барона, кто-то соперника…

Отец: Глава семьи Райвенкло восседал посередине трибуны, хмурясь и постукивая пальцами друг о друга. Он чувствовал пристальные взгляды дочери, что сидела справа от него и жены, находившейся по левое плечо от него. Поднявшийся беспорядок надо было как-то заглушить, поэтому Гаррик поднялся со своего места и, захватив свиток с правилами, спустился на арену. Люди, увидев, что глава семьи встал со своего места, замолкли и тишину нарушал лишь, герцог, вырывающийся из-под стражи и требующий признания победы за ним. Приблизившись к молодому человеку, которого оставили в покое таки из-за приближения отца Ровены, отпустив, мистер Райвенкло протянул ему свиток. - Не надо поднимать здесь шум, – спокойным холодным голосом произнес мужчина - Здесь прописаны все правила. Победитель тот, кто устоит на ногах.

Герцог: Тряхнув головой, скидывая шлем и наконец вырвавшись из тяжелых тиск стражи, герцог выпрямился и, гордо вздернув подбородок, посмотрел на мужчину, подошедшему к нему. Тот протянул ему свиток, но Грегори не было дела ни до каких бумаг. Злость внутри него кипела, намереваясь выплеснуться горячим гневом. Герцог лишь мимолетно взглянул на свиток и разорвал его на глазах у всех.

Театр: Стоит ли говорить, что своего герцог не добился? И всё же свою лепту в общее смятение он внёс. В ночь перед последним, решающим поединком спать никто не ложился. Все гадали, кто победит, - приглянувшийся ли простонародью лендлорд Херульф или благородный барон Сийебрихт?

Ровена: Ровена, запершись в комнате, решала свою судьбу. Будь у неё больше времени на знакомство с бароном и лордом, всё сложилось бы иначе. Но как узнать человека, толком его не разглядев? К счастью, турнир действительно раскрывал в людях тайные стороны. Тот же барон, оказавшийся магом, и притом умелым, поверг её в смятение. Сперва Ровене его обман показался оскорбительным, но скоро негодование утихло. «Разве бывают в нечестном турнире честные победители?» - подумала она. – «Но разве они годятся в мужья? Один безрассуден, второй высокомерен… А что в голове у третьего, непонятно», - думала Ровена. Девушка поглядела в зеркало и сокрушенно покачала головой. Чего только не выдумаешь, чтобы оправдаться перед собственной совестью! - Пусть в последнем бою не будет победителя. А барона с лордом уговорю погостить у нас ещё, и тогда уже выясним, может, кто-то из них и есть достойный.

Служанка: Агавиг бесшумно проскользнула в комнату и, едва завидев Ровену, прижала палец к губам: – Тссс! Нет времени. Насилу я выбралась к тебе, на кухне нынче почти что преисподняя, – зашептала она, но осеклась и продолжила: – Послушай. Матушка твоя решила тебя сослать в монастырь святой Бригитты, если только этот турнир не закончится свадьбой. Прости меня Господь, но не место тебе там. Что делать будем? Послать за лордом Херульфом?

Ровена: Девушка сразу поняла, что слова служанки на этот раз правдивы. Значит, на этот раз без победителя не обойдётся. Только кто из двоих? Если герцог потерпел поражение и в турнире, и в её глазах, то барон ещё нет, а у лорда так и вовсе оставался шанс. Не слепой случай и не воинское умение должны решить, за кого она выйдёт. «Придётся ускорить знакомство», - подумала Ровена. - Но… Как же так, Агавиг! Монастырь… Меньше, чем замуж, мне хочется только туда. Моя последняя надежда – лорд Херульф. Ему точно можно доверять. Погоди минуту, - произнесла Ровена, суетливо разгребая груду вещей на каминной полке. Наконец она взяла с нее три предмета: роскошное страусиное перо, баночку чернил и совсем небольшой лист пергамента. Спустя несколько минут она вручала наспех начертанную записку о свидании для лорда Херульфа служанке. - Вот. Передай ему это, - сказала она, - и скажи, чтобы не опаздывал… Надеюсь, всё обойдется. На этом Ровена с тяжелым сердцем отпустила Агавиг, а сама присела в большое мягкое кресло у стены и стала ждать. Ее донимали тревожные мысли. «А что, если лорд не оправдает моих надежд? Что же я буду делать тогда?» Девушка попыталась расслабиться и отбросить все страхи прочь, закрыв глаза и расслабившись.

Лорд: Получив записку от служанки, Херульф не поверил своему счастью. С бешено колотящимся сердцем, как юнец перед венцом, он прокрался к комнате, где назначена была встреча. А увидев там Ровену, во второй раз не поверил себе. Едва переступив порог, он заговорил. - Миледи… как я рад, что вы выбрали меня. Я знал, что вы станете матерью для моих детей и бабушкой моих внуков. Ведь вы не пустоголовая девица. Вы просто созданы для того, чтобы быть хозяйкой большого дома, управлять хозяйством. Вам понравится у меня, честное слово. У меня обширные земли. Часть из них я даже продал, но не по глупости, не подумайте, нет… на благое дело. Теперь там школа волшебства, Хогвартс. Вы бы могли ездить туда, если захотите…

Ровена: Выслушивая монолог лорда, Ровена с большим трудом пыталась скрыть тоску. «Ах, какой же он скучный! Разве можно с таким провести целую жизнь? Нам даже поговорить не о чем!», - грустно думала она. Свесив голову, она переживала все это в себе. Вдруг девушка вспомнила про заклинание невидимости, о котором ей рассказывала Хельга, когда они только готовились к турниру вдвоем. А ещё Херульф сказал слово «Хогвартс», и Ровену будто громом поразило. Ей в голову закралась шальная, но такая заманчивая мысль о побеге с турнира в школу чародейства, о которой она уже так много слышала. Сомнения, терзавшие её вначале, отступили уже давно, после обнадеживающих слов Хельги. Оказалось, что ситуация там не так безнадежна и вскоре весь беспорядок, что царит там сейчас, должен наладиться - как это бывает в самом начале любого дела, сразу ведь ничего не выходит. Да и Хельга после турнира собиралась отправиться туда… Должно ведь получиться! «Это единственно верное решение. Я не хочу прожить остаток жизни в монастыре, забыв о магии и всех тех чудесах, что могла бы свершить… Решено! Как только лорд закончит говорить, я сбегу отсюда в Хогвартс, вместе с Хельгой. Только там мое место, только в этом мое истинное предназначение, только там мне будет хорошо. Прощай, Ирландия!», - думала она, дрожа от возбуждения в предвкушении. Тем временем, Херульф закончил говорить и вопросительно смотрел на Ровену, ожидая от нее действий. Верно, он думал, что радость на лице юной леди вызвана ничем иным, как восхищением его скромной персоной - ах, как же он ошибался! «Что ж», - думала девушка, - «пусть потешит себя этими мыслями пока. Мне только на руку!» - Спасибо за невероятный вечер, милорд, - лучезарно улыбнулась Ровена, - удачи вам в завтрашнем бою. На этом они распрощались. Ровена долго глядела вслед лорду, уверенному в своей победе и окрыленному. Сама же девушка осталась сидеть в кресле, и только когда дверь за мужчиной закрылась, и его удаляющиеся шаги совсем стихли, она нетерпеливо вскочила с кресла и спешно пошла в свою комнату, чтобы собрать кое-какие самые необходимые вещи для поездки туда, где ее ждала сама Судьба.

Театр: На последнюю битву должны были выйти Сийебрихт и Херульф, но поединок задерживался. Вскоре выяснилась и причина задержки. Герольд объявил, что за мошенничество барон Сийебрихт не может быть допущен к финальному бою. Поднялся невероятный шум.

Матушка: Герда сослалась на недомогание и покинула своё место, чтобы понаблюдать за дочерью со стороны. Мадам Рейвенкло была безмятежно-спокойна. Всё случилось, как она ожидала: полночи лендлорд и Ровена провели вместе. Агавиг всё сделала, как и ожидала от нее хозяйка. Глядя на дочь, женщина видела в её лице тревогу и возбуждение, а не скуку, которой отмечался обычно последний, безнадежный поединок прошлых турниров. - Будь счастлива, моя девочка, - прошептала она одними губами. «Наконец-то я смогу спокойно растить сына!» – думала она. Но вряд ли кому-то призналась в этом.

Григоир: Григоир, как и в первый день, маялся в толпе, издалека наблюдая за Ровеной. Заметив, что мадам Рейвенкло не на своем месте, и он может приблизиться, не опасаясь охраны, Григ, бледный как полотно, подошёл к хозяйке и негромко спросил: - Значит, победитель – Херульф? А как же последний бой? Он ожидал подвоха. Последний бой, после которого над женихами потешалась прислуга дома Рейвенкло, всегда проходил одинаково. Каким-то чудесным образом оба соперника проваливали задание. Узнав об этом, Григоир места себе не находил. Ни мысли об алхимической мастерской или собственной обсерватории, о будущих учениках, ни предстоящая опасная и трудная дорога не помогали отвлечься. Он ждал чуда. Что-то должно было произойти! И вот оно - последняя надежда угасает. Григ в это не верил.

Матушка: Когда учитель дочери возник перед ней, заслонив весь вид, Герда ничем не выказала недовольства. Женщина была так счастлива, что попросту не обратила внимания на неучтивое обращение. - Последний бой состоится, - с улыбкой ответила мадам Рейвенкло. – Сейчас как раз ищут желающего, кто сразился бы с лордом Херульфом. Тот уже дал согласие. Бой уже ничего не решит, но ведь нельзя оставить гостей недовольными! Как я счастлива, что Ровена наконец-то сделала свой выбор… Куда же вы, господин учитель?

Григоир: Григоир не слушал больше слов хозяйки. Нетвёрдым шагом он направился к столу, где записывались на пергамент рыцари – в начале турнира. Зеваки на этот раз отчего-то расступались и замолкали при его приближении. - Здесь семьдесят фунтов серебром, - сухо бросил мужчина. Кошель с монетами глухо звякнул и почти мгновенно скрылся в сундуке – никому из рыцарей не удастся побить эту цену. Григ поймал на себе косые взгляды охраны, но его не задержали: не их забота, откуда у добрых людей берется серебро. Путь на ристалище был открыт. Только вот снаряжения не было. Доспехи Григу не были нужны, а меч он собирался купить прямо здесь, у кого-нибудь из рыцарей. Оглядевшись, он обратился к первому попавшемуся рыцарю: - Мне нужен меч, - и звякнул последним серебром.

Лорд: Херульф, изрядно сбитый с толку внезапной переменой, решил перед боем поглядеть на своего будущего «соперника». Пусть он уже победил и грядущий бой – всего лишь развлечение для гостей, но человеку не дано знать свою долю. Лорд прожил довольно долгую жизнь. Он видел, как от людей отворачивается удача. Человек, с которым лорду предстояло биться, выглядел как человек, от которого удача отвернулась давным-давно. Херульф с детства привык остерегаться подобных. Несчастье и безумие, что его сопровождает, бывают заразны, как чума. Стоило Херульфу подойти ближе, как соперник повернулся к нему и протянул пустую ладонь – и другую, с монетами. - У меня найдётся для вас меч, сэр, - ответил он, заглянув в глаза высокому, почти одного роста с Херульфом, мужчине. И увидел в его глазах не огонь безумия, а искру надежды. - Оставьте деньги, они вам ещё понадобятся. Вы не воин, я вижу. Обещаю, что постараюсь не причинить вам вреда. Не смею спрашивать, что толкнуло вас на такой рискованный шаг. Но позвольте узнать, кто вы. Кивком лорд приказал слуге подать сопернику меч.

Григоир: Григоир почтительно поклонился и взял меч в руки. Меч Херульфа был тяжёл, и звездочёт с трудом мог бы взмахнуть им. Он опёрся на меч, как старец на посох, погрузив острие в пыль. – Меня зовут Григоир, милорд. Я простой учитель. Вряд ли кто-нибудь сможет ответить вам, зачем я здесь. Я тоже не смог бы. Он солгал. У него была одна причина. Надежда, что Ровена в последнюю минуту вмешается в поединок. Или хотя бы бросит на него взгляд, который всё объяснит.

Лорд: Херульф вспомнил этого странного человека. Он уже видел его раньше, и не раз. Но обстоятельств встречи лучше было не вспоминать в таком многолюдном месте, где простецы на каждом шагу. И Херульф подошел ближе к сопернику, чтобы не быть услышанным случайными людьми. - Вы волшебник, я знаю, - вполголоса сказал он. – Может быть, мы могли бы с позволения хозяйки Турнира провести магический поединок. Это сравняет наши шансы. Я готов принять любую форму боя, которую вы предложите. В чём вы сильны? Херульф внимательно глядел на колдуна, и не надеясь выпытать, что заставляет его пойти на такой странный шаг.

Григоир: Запрокинув голову, Григ глядел на противника снизу вверх. - В чем силен? Ха. В шахматах, пожалуй, только в шахматах, - ответил Григ, покачав головой с вымученной улыбкой. - Магический поединок навлечёт беду на дом Рейвенкло, а мне не поможет. Так что сразимся мы с вами обычным порядком. Его голос потонул в звоне колокола и шуме толпы. «С неизвестным рыцарем…», - услышал Григ, прежде чем прозвучало имя его противника-лорда. Приятно было слышать, что это он так гордо зовется – неизвестный рыцарь. Похоже, просто никому не пришло в голову спросить, как его имя. Лорды всегда называли имена сами, и притом не забывали о титулах. Напоследок Григ бросил взгляд на трибуну, где сидела леди Ровена с родителями. Мать и отец девушки были на месте и с интересом и, кажется, тревогой следили за происходящим. А вот её самой не было. Ровены не было нигде.

Лорд: Снова прозвенел колокол, и Херульф неохотно занёс меч над Григоиром. Его уже переполняло ликование от предчувствия легкой победы, но бешеный взгляд соперника и его отрешенный вид вселяли страх в ясное сердце лорда. Один удар следовал за другим, но все были отбиты – неловкой, но твердой рукой. И тогда Херульф стал усиливать натиск, и соперник отступал… Херульф забыл о своем обещании. Теперь он решил ударить в полную силу. Ради своей будущей жены. Ради своих детей. Ради своего счастья.

Хельга: С дорожной котомкой на коленях Хельга наблюдала за нежданным поединком. В её лице читалось сожаление. Ей понравился лорд, и из рассказа Ровены выходило, что он – достойный человек. «Вот я бы от такого никогда не сбежала», - думала Хельга, вздыхая. Могучий Херульф на её глазах бился с каким-то странным мужчиной, едва ли не в лохмотьях, и в лице рыцаря женщина видела смятение и тень грядущей радости. Ей было жаль его, ведь поединок получался бесчестным. Но лучшего для Ровены нельзя было и выдумать. Пока все следили за происходящим, ни один взгляд не коснулся места, где ещё недавно сидел «приз». Хельга же хотела поглядеть на лорда в последний раз, прежде чем она покинет это место и поспешит догонять Ровену. Но, кажется, Херульф начал забывать, кто с ним сражается. Хельга забеспокоилась. - Это уже слишком, - сказала она, поднимаясь на ноги, и что есть силы крикнула. – Глядите все! Леди Ровена исчезла! Сама колдунья не отрываясь смотрела только на "своего" рыцаря.

Лорд: Херульф, занёсший меч над Григоиром, замер, услышав сквозь шум и галдеж женский крик. И медленно опустил меч, но не на голову противника, как собирался, а к земле. Он обернулся и никого не увидел там, где должна была сидеть его будущая жена. Поискав глазами девушку, которая кричала, он встретился с ней взглядом и вдруг почувствовал жгучий стыд за то, чего ещё не успел совершить.

Театр: Вот так и не состоялась свадьба Ровены Рейвенкло. Сама девушка отправилась в Хогвартс, где старалась воспитать в своих учениках три качества: ум, остроумие и честь. И, конечно, как и прежде, не обходилась без маленьких хитростей. А родители не так уж и сильно огорчились бегству дочери. У них в тот же день произошло радостное событие – сказал первое слово младший сын. Но чудо, каким стала для них Ровена, не повторилось. Первым словом сына было «дай» , как у многих. И рос он обычным мальчишкой, не хуже прочих, и радовал родителей до глубокой старости. Но на то они и чудеса, чтобы не каждый день случаться.

Театр: С Турнира все разъехались, кто куда. Кто-то поспешил домой, иные по своим делам, а кто-то отправился в Хогвартс. А в старой комнате, где провела детство Ровена, на столе так и остался лежать кораблик, на котором было написано просто «Святая». А место для имени так и осталось пустым.



полная версия страницы