Форум » Сцена и Омут памяти » Омут памяти спектакля "Страж могил" » Ответить

Омут памяти спектакля "Страж могил"

Театр: Добро пожаловать! Музыка

Ответов - 82, стр: 1 2 3 4 5 All

Хлоя Ларсен: Девочка поспешила в Башню..ведь ее приглашала мисс Мид, да и ей было интересно посмотреть спектакль. Она никогда не бывала на подобных мероприятиях и сейчас все тело прожигало любопытство и неприкрытый интерес. Подойдя к дверям, она легонько толкнула их и вошла в зал. Спектакль пока еще не начался, на что она с облегчением выдохнула. "Успела" - подумала Хлоя и прошла вглубь зала, ища себе местечко. "Где было бы лучше всего наблюдать?" - рассуждала она - "Может тут? С серединки?" Ларсен прошла в центр зала и присела на одном из свободных кресел. Ей не терпелось посмотреть..

Театр: Ноябрьский вечер тысяча триста сорок восьмого года от Рождества Христова. Морозная мгла смешалась с алым заревом в небе над городом. Музыка

Мальчик: Чёрный флаг, бессильно повисший на кресте городского собора, ещё ловил багровые отсветы заходящего солнца, а внизу, на дне узких зловонных улочек, уже царствовала непроглядная темень. Где-то там, в глубине каменного лабиринта, по мостовой в одиночестве брёл мальчик. Ему едва минуло десять лет. Недоуменный взгляд больших глаз выдавал муки голода и одиночества. Силясь защититься от холода, он втянул голову в плечи и спрятал посиневшие руки в складках обветшавшей одежды. На узкой улице мальчик отпрянул от чёрной тени, раскинувшей руки посреди мостовой. «Еще одна жертва Смерти», – сказал про себя мальчик. Чума унесла всех его близких, а самого заставила скитаться по миру. Когда родные мальчика умерли, его выгнали из лачуги, в которой все они ютились. И мальчик отправился к Омеласу, крупнейшему городу в округе, надеясь найти там помощь. Напрасно. Никто не желал принимать в свой дом чужаков, когда спутницей скитальцев была чума. И не здесь ли, на этих грязных улочках с тесно стоящими домами, эпидемия свирепствовала особенно жестоко? От горожан мальчик не получал ничего, кроме объедков, которые иногда бросали из окон. Но вот уже два дня ему не удавалось добыть ни крошки хлеба, и мальчика охватило растущее чувство безнадежности. Он уселся в снегу у стены покосившегося дома и стал читать про себя молитву.


Смерть: Едва город забылся тревожным сном, мимо утомлённых стражников проскользнула едва заметная тень – и скрылась в чреве Омеласа. Это был Мрачный Жнец. Невидимый человеческому глазу, но одним своим приближением будоражащий мысли и сны горожан. Он пешим, как простой человек, вошёл в город. Так он хотел отдать дань уважения тем достойным людям, кого в этот поздний час предстояло навестить. Пришло время Жатвы. Музыка Город услыхал шаги нового хозяина и замер, притаился. А затем из глубин его донёсся едва различимый шорох. В нём слышались стоны умирающих, вздохи облегчения и прерывистый плач. Затем всё стихло. Город разом освободился от всех, кто готовился покинуть его ещё с прошлого заката. Омелас вздохнул с облегчением. Из груди Жнеца тоже вырвался вздох. В его голове теперь звучали две сотни приглушённых голосов. Отягощённый душами, Жнец и сам на время превратился в человека. Тяжело ступая, Смерть продолжил свой путь к главным воротам, откуда было видно Кладбище. При каждом шаге на него давила непомерная тяжесть, кровь гудела в голове, морозный воздух обжигал лицо... и страх неизвестности пожирал разум. Лицо, скрытое капюшоном, исказила гримаса: Смерть улыбался. «Если задержусь здесь, к рассвету превращусь во что-то живое... и тёплое», – подумал Жнец с содроганием, поглядев на свои ладони, обросшие живой плотью. – Если задержусь... – повторил Смерть.

Тень: Стоило Жнецу покинуть пределы Кладбища, как за ним проскользнула в ворота бесформенная тень. Она стелилась по земле, заползала в овраги и щели. И преследовала Жнеца повсюду, пока не оказалась прямо за его спиной на узкой улочке. – Не советую пробовать, – усмехнулась Тень. – Думаешь, легко найти нового Жнеца в наше время? Тень раскрыла зубастую пасть и проскрипела в ухо хозяина: – Распух от добычи. Тьфу! Да ты весь из мяса, как сочный окорок. Я бы попробовала тебя на зуб, если б только ты не вонял, как помойная крыса. Тебя вот-вот разорвёт от душ, которые ты сожрал, безумец. А ты вообразил, что и вправду станешь живым? Что ты хочешь стать человеком?

Смерть: Жнец поморщился, почувствовав на своей шее ледяное дыхание. Сейчас он больше желал тепла, чем когда-либо. – Я и без тебя прекрасно знаю, что переполнен, – просипел он и коснулся рукой воротника, чтобы стряхнуть назойливое существо. Пальцы встретили лишь пустоту. Смерть взмахнул рукой, и в кулаке возникла рукоять серпа. – Я не собирался становиться человеком, – солгал Жнец. – Я просто... ищу кое-кого. Да, я потерял одну душу. Где-то неподалёку. Смерть уже не чувствовал умерших и умирающих вокруг, так много в нём стало от человека и так мало – от себя самого. Но ему хотелось остаться здесь подольше.

Тень: Тень хрипло рассмеялась и протёкла сквозь тёплые пальцы Жнеца, ничуть не пугаясь грозного оружия. И тут же возникла снова за его плечом. – Какой ты стал человечный, – усмехнулась Тень в ухо Смерти. – Ну да ладно... Видела я твою потерянную душу. Она прямо за углом. Но если бы ты спросил моего совета... не стоит рисковать, ты уже забрал всех, кого мог вынести. Обернувшись кольцом вокруг руки хозяина, сжимавшей серп, она растаяла. – Поступай как знаешь. Если хочешь лопнуть, пузырь, я тебя не держу, – донёсся из темноты её обиженный голос, и снова наступила тишина.

Смерть: Смутившись от неожиданного совпадения, Жнец прислушался к себе. Теперь он и сам почувствовал: неподалёку один человек был готов уйти вместе с ним. Мемо пропала или всё ещё наблюдает? Теперь уж не понять. – Эта душа страдает, – на всякий случай произнёс Смерть. – Я должен забрать его, и я это сделаю! Ещё раз надерзишь мне – за ворота ни ногой, слышишь? Молчание. Жнец покачал головой и двинулся в выбранном направлении. Улочка нырнула в сторону, и из-за поворота показалась фигура ребёнка, зябко кутавшегося в лохмотья. В нём едва теплилась жизнь. Жнец видел исходящее от тела слабое сияние. Знак того, что пора забрать его домой.

Мальчик: Мальчик увидел вдалеке чёрную высокую фигуру с серпом в руке и замер, разглядывая её. Он был испуган и заворожён. Существо выглядело как человек в плаще... до тех пор, пока горящий взгляд жёлтых глаз не встретился с взглядом мальчика. Ребёнок ощутил неодолимое желание убежать и спрятаться. Но он так устал, что только сидел в снегу, глядя в пугающее лицо пришельца широко распахнутыми глазами. Когда существо приблизилось, мальчик обратился к нему: – Ты пришёл забрать меня?

Смерть: Музыка – Да. Пора отправляться домой, – произнёс Жнец устало. Жнец разглядывал мальчика, пытаясь отыскать в нём что-то особенное, – и ничего подобного не находил. Он видел бессчетное множество таких же ребят. Каждый оставил в памяти ясный след. Но с той поры минули столетия. Все воспоминания о детях смешались в один размытый образ – а теперь этот образ ожил. «Ненадолго», – напомнил себе Жнец. Мальчик и вправду находился на грани жизни. Жнец занёс серп над его головой.

Мальчик: Серп сверкнул в темноте... но существо, похоже, не решалось окончить дело. Мальчик попытался отодвинуться от него подальше. – Если убьёшь сейчас, – сказал он, насилу сдерживая дрожь в голосе, – тебе придётся самому нести меня! А ты устал. Не убивай меня, я пойду с тобой сам. Мальчик поднялся на ноги.

Смерть: Смерть прерывисто вздохнул и опустил оружие. Теперь он понял, что действительно очень устал. «А вдруг Мемо права?» – подумал Жнец. – «Тогда я растеряю все души. Но не бросать же его здесь!» Жнец смерил мальчика долгим взглядом и взял его за руку. Детская ладонь была хрупкой и тёплой. И Жнец не решился отнять юную жизнь. – Не бойся, – пророкотал Смерть. – Пора. Идём.

Театр: У ворот большого сада возникли две фигуры – крупный мужчина в плаще и мальчик в лохмотьях. Мужчина замедлил шаг, сделал неуловимое движение рукой – и вокруг него заметались тени. Одна за другой они припадали к его ногам. Едва пропала последняя, ржавые ворота распахнулись. Музыка

Мальчик: Мальчик изумлённо озирался по сторонам. Казалось, только что они со странным пришельцем стоял посреди улицы. Место, где они оказались, не имело с Омеласом ничего общего. В городе стояла настоящая зима, а здесь – тихое вечное лето. Чудеса! Заметив, что спутник не очень-то следит за ним, мальчик отбежал подальше в сторону и уселся на траву посреди лужайки, разглядывая мир вокруг. Кругом, куда ни взгляни, были цветы. Великое множество цветов под раскидистыми деревьями. «Как хорошо!» – подумал мальчик. – «Верно, я уже умер, и всё это мне кажется». – Разве ты не убьёшь меня? Что же ты собрался со мной делать? Как тебя зовут? – затараторил мальчик, обращаясь к своему молчаливому спутнику. – Где мы?

Смерть: Едва переступив границу своих владений, Смерть почувствовал облегчение. Он остановился и раскинул руки. Души умерших одна за другой покидали его. Сперва медленно, нерешительно, затем всё смелее одна за другой они выходили на свободу и растворялись в воздухе, среди множества других теней. Вместе с душами Жнеца покидали их воспоминания, чувства... И вот, наконец, Жнец остался один. И услышал звонкий голос за своей спиной. Нет, не один он остался. Смерть обратил взгляд на мальчика, усевшегося посреди лужайки, и обнаружил, что призрачное сияние от него больше не исходит. – Я не убиваю, что бы люди обо мне ни думали, – ответил Жнец, медленно подбирая слова. Не так уж часто ему приходилось беседовать со смертными. – И не собираюсь причинять тебе зла. Это Кладбище, здесь все, кто умер, уже это сделали. Он не знал, что теперь делать с мальчиком. Живые – не его забота. Жнец решил, что лучше просто забыть о нём и заняться делами, а ребёнок сам найдёт дорогу к людям. Он направился в центр Кладбища.

Мальчик: Похоже, что странное создание и вправду не собиралось что-то предпринимать. – Я понял, кто ты! – сказал мальчик. – Ты – Чума! Увидав, что спутник собирается бросить его одного, мальчик на мгновение замешкался. Позади остались ворота. Оттуда был виден город. Там остались люди. А впереди – ничего, кроме цветов и деревьев. Так ли выглядит кладбища?

Тень: Хлоп! – Тень возникла посреди тропы, преграждая мальчику путь. Повисла чёрным облаком в воздухе, оскалила острые зубы. – Чума? Что за глупости? – возмущённо воскликнула Тень. – Это же сам Смерть! Мрачный Жнец! Эй! Старик, слышал, на кого ты похож?! – задорно крикнула она Смерти. Произнеся это, Тень изменила очертания и обратилась в призрачную женскую фигуру.

Мальчик: – Смерть? – повторил мальчик недоверчиво. – А кто тогда ты? Его слуга? Он переводил взгляд с одной фигуры на другую и никак не мог поверить, что разговаривает с настоящей нечистой силой.

Тень: Тень опешила от такой бестактности. – Я – не слуга. Я – Мемо, – ответила она с достоинством. – Запоминаю всех, кто когда-либо рождался и умирал, и присматриваю за Жнецом, чтобы он не натворил дел. И за тобой присмотрю. Так что знай: нарушишь здешние правила – и от тебя и тени не останется! В один миг растаешь в воздухе, понял? Мемо обеспокоенно косилась на Жнеца, пытаясь понять, зачем он привёл сюда этого мальчика. Неужели всё-таки решил вырастить наследника и оставить ему свой дар? Но Смерть, похоже, не собирался раскрывать своих тайн. «Удивительно! Сотни и сотни лет пробыть рядом с кем-то, помнить каждый его шаг, каждое слово и всё-таки не знать, что он задумал», – подумала Тень.

Мальчик: – Я всё понял, – сказал мальчик, во все глаза таращась на тень, и попятился. Кем бы ни была эта Мемо, но выглядела она опаснее, чем нелюдимый хозяин этих мест. Впрочем, преследовать мальчика бестелесный демон не собирался, и успокоенный мальчик приблизился к Смерти с почтительным поклоном. – Теперь-то я и сам вижу, что ты и есть Смерть... хозяин. Но я не стану от тебя убегать. Мне больше некуда идти. Все мои родные... – мальчик обвёл глазами поляну, – они где-то здесь. А я и не заметил, как умер, – наконец заключил он. – Было совсем не больно. И всё-таки я не понял! Разве это кладбище? А как же надгробия, кресты?

Смерть: Смерть внимательно осматривал цветы на поляне. За время его отсутствия одни раскрыли бутоны, другие, напротив, поникли и утратили листья. Вторых было больше. Чума по-прежнему бушевала снаружи. Жнец почти не обращал внимания на болтовню Мемо и мальчишки, пока ребёнок не подошёл совсем близко и не назвал его «хозяином». Смерть поморщился. – Надгробия, кресты… Какая чепуха! Каждый видит то, что ожидает увидеть, – неохотно отозвался Жнец и снова отвернулся. – А ты, ты… оставайся здесь, если тебе так хочется. Только не топчи траву и ни в коем случае не рви цветы на могилах! Я знаю их всех…

Тень: – Это я знаю их всех, – воскликнула Мемо, возмущенно тряхнув головой. Она вновь обратилась в бесформенное облако с горящими углями глаз и обиженно зашипела на Жнеца: – А ты всего лишь за ними присматриваешь, пустой кувшин. На ярком солнце Тень переливалась радужными оттенками и, несмотря на свирепый вид и оскаленную пасть с зубами-иглами, казалась довольной. – На этот раз тебе повезло, – заметила она удовлетворённо, как следует осмотрев хозяина, и растеклась по его плечам. – Снова холодный, как камень. Но ты привёл сюда человека.

Смерть: Смерть хрипло рассмеялся. – Тут и без того полно людей. Одним больше, одним меньше. На этой земле собралось больше людей, чем за оградой! Свежие души, которых он только что отпустил, всё ещё не освоились на новом месте и теперь сновали под ногами в траве, как светлячки. Пройдёт немного времени, и каждая займёт своё место. Когда это случится, на новых могилах вырастут свежие цветы. Смерть надеялся, что из мальчишки со временем вырастет что-нибудь стоящее. Может быть, даже новый Жнец. Но, как ни мечтал он о свободе и новой жизни, Смерть всё же не решался надеяться по-настоящему.

Тень: Мемо не сдавалась. Её обидело, что Смерть не посоветовался с ней перед тем, как взять к себе мальчишку. Не оставалось сомнений, что более серьезные решения он тоже будет принимать в одиночку. – Всё шутишь, старик, – процедила Тень, прищурившись. – Может, ты всё-таки слишком долго пробыл со всеми этими душами? Привёл сюда настоящего, живого ребёнка и глазом не моргнул. Он вмиг распугает всех твоих мертвецов, потопчет цветы! Погляди-ка, прямиком по траве, топает своими огромными ножищами. Тень воззрилась на мальчишку с недовольным и насмешливым видом.

Мальчик: Мальчик, который заскучал было, пока Жнец с Мемо переругивались, вздрогнул и поглядел под ноги. Оказывается, он заступил за пределы едва различимой тропинки и стоит прямо на траве. – Хорошо, я не буду обижать цветы... и траву, – буркнул мальчик, недоумённо поглядев на обоих.

Тень: – Ну, значит, договорились, – смягчилась Мемо. Увидев, что Жнец совсем не обращает на неё внимания, Тень с неохотой отлепилась от него и заклубилась над головой мальчика. – Если не будешь, тогда живи тут. Пойдём со мной. Покажу тебе дом Жнеца. Жить будешь там. А ведь тебя ещё кормить чем-то нужно... Ну, ничего. Что-нибудь придумаем. Звать-то тебя как, малыш?

Мальчик: Мальчик замялся, прикидывая, не лучше ли соврать. Может быть, людям после смерти положены новые имена? Этого он не знал. «Ладно, всё равно узнают», – подумал он. – Смала. «Мелкий», значит, – нехотя сообщил мальчик и шмыгнул носом. – А я это… ну, это… В общем, я есть хочу.

Театр: Вот так ребенок остался во владениях Смерти. Каждый день Жнец пропадал, иногда на несколько минут, иногда – надолго. А вернувшись, бывало, рассказывал о том, что слышали и видели за свою жизнь собранные им души. Многое было в его рассказах. А потом он отпускал всех, и снова становился собой – пустым и отстранённым. Ни мальчик, ни тень его не интересовали. Целыми днями только и слышали от него, что: «Не топчи траву, мальчик. Не заглядывайся на цветы, они от этого сохнут. И ты, Мемо, убирайся подальше от цветов. Нечего тебе здесь делать!» Если Смерть с кем и беседовал по душам, то только с цветами.

Мальчик: Время шло, и Смала рос. Старый дом Смерти стал и его домом. Разумеется, это была не такая жизнь, какой обычно живут люди. Летучие беспокойные души, проказы ворчуньи Мемо, неуловимый и тихий Жнец. И вечное лето в большом саду, который отчего-то звали Кладбищем, хотя в нём не было похоронено ни одного человеческого тела. Зато дом был настоящим, из камня, большой красивый дом, как у господ. И люди из окрестных поселений приносили в дар еду. Только дары оставляли всегда у ворот Кладбища. Никто не решался войти внутрь, и это очень печалило мальчика. Выходить за ворота он не решался, хоть никто ему и не запрещал. – Если бы я знал, что тут так скучно, никогда не умер бы, – невесело усмехался мальчик, встречая Жнеца на тропинке. – К чему цветам твои беседы? Расскажи лучше мне, для чего люди приносят тебе еду. Они ведь не знают, что я здесь, а сам ты никогда не ешь, чего я никогда, кстати, не одобрял… Ну, так зачем они это делают?

Смерть: – Затем, что так положено, – монотонно отвечал Смерть, не отрываясь от своих обыкновенных дел. – Когда человек умирает или только готовится умереть, люди из его общины всегда приносят подарки. Кто-то хочет, чтобы я пощадил их родных. Кто-то надеется, что я подберу для них местечко получше. Чем меня могут одарить крестьяне, кроме съестных припасов? Знатные, правда, приносят разное. Мемо даёт людям знать, что нужно. Знаешь, нашёптывает… Когда камни для строительства дома, когда – золото, когда – железо. Жнец поднялся на ноги и собрал с земли инструменты. Пришла пора отправляться в город. Во все города разом. Похлопав мальчика по спине, он направился к воротам. «Может быть, именно сегодня я не вернусь», – думал Жнец. – «А кому достанется всё это?»

Мальчик: – Если бы они знали, что тебе всё равно, то перестали бы приносить подарки. Хорошо, что ты не болтлив, не то умер бы я с голоду, – ответил мальчик невозмутимо. – Ну вот, опять... Мальчик всё смотрел вслед Жнецу, пока тот не скрылся из виду. Много раз в беседе с ним Смала вскользь упоминал вещь, которая его больше всего волновала – собственную смерть. Никакого отклика. «Не говорят же они людям, что души на Кладбище и дня не живут, и Жнец вовсе о них не заботится здесь. Лишь бы с цветами всё в порядке было. А души – вроде навоза, удобрение, да и только», – думал мальчик. – «Вот так, наверное, и я». Одно дело – знать, что ты среди живых... или уже крепко умер, – и совершенно другое – застрять где-то посередине.

Театр: Шли годы… Дом в центре необъятного сада не менялся, и время в нём текло медленно.

Смерть: Тёмная фигура, неясная и трепещущая, как отражение в речном потоке, на мгновение осветилась голубыми всполохами, а затем раздробилась на сотни частей. Но только для того, чтобы снова соединиться в одном существе. Жнец отряхнул пыль с балахона и шагнул в распахнутые ворота Кладбища. – Сегодня необычно много работы, – проворчал он. Глаза Смерти лихорадочно блестели. Он казался совершенно счастливым и в то же время очень грустным. Всё существо Жнеца было наполнено дыханием людей, которых он принёс в себе. Ему хотелось плакать, кричать, смеяться – всё это одновременно. И в этот момент – никого рядом, кто разделил бы с ним это? Смерть рассеянно заозирался, выискивая Мемо или мальчишку среди деревьев. – Акушерки могли бы уже приучиться к мытью рук! А солдаты! До чего беспечный народец. Но это даже к лучшему, только мне совершенно некогда отдыхать... Что такое? Эй, есть кто-нибудь живой?

Мальчик: – Живее тебя не сыщешь, – усмехнулся мальчик, выбираясь из-за кустов. Он давно поджидал там Жнеца, с самого утра. Смала маялся бездельем, пока ему не пришла в голову потрясающая идея. – Тебя целый день не было. Настроение отличное? Собрал целую тьму душ? И как, хорош букетик? Смала вытащил из-за пазухи пёстрый букет цветов. –...Или у меня лучше? Мальчик с вызовом глядел на Жнеца и всё-таки зябко ёжился.

Смерть: Музыка Жнец глядел на цветы и не мог вымолвить ни слова. Потом перевёл взгляд на мальчика, и ему стало жутко. За пазухой беспокойно зашевелились живые души. Жнец со страхом представил себе, что сделал бы, будь сегодняшняя жатва кончена. Но теперь-то он был ещё человеком, и он был и рад, и напуган тем, что увидел. «У него ледяное дыхание. А ходит так тихо, что шагов не слышно, ни шороха. И взгляд неподвижный. Сама Смерть», – подумал он. Все признаки сошлись. В мире мог вот-вот появиться новый Жнец. Что это могло значить? Только одно – свободу. На свете есть только одно Кладбище. И только одна Смерть. Но мгновением позже Жнец качнул отяжелевшей головой, отгоняя наваждение, и тяжело опустился на замшелый камень. Устало поглядел на ребенка и понял, что жестоко ошибся. Мальчишке нельзя ещё доверить великого дара. – Мои цветы! Зачем ты это сделал? Огненно-красная роза, едва распустившаяся, единственная на своей поляне. Амели. Тоненький, ничем не примечательный цветок маргаритки. Райли. Ослепительно-голубая фиалка. Кайл. Только-только распустившийся синий бутон горечавки. Эбигейл. Бесчисленное множество цветов, срезанных раньше срока.

Мальчик: Смала непонимающе поглядел на Жнеца. Губы мальчика расплылись в улыбке. – Зачем? Честно, не знаю. Они так здорово пахнут, – ответил мальчик, с довольным видом рассматривая душистый букет. – Красивые цветы. И всё. Незачем так из-за них переживать, погляди, как их много кругом… Послушай, может, стоит тебе выпустить все эти души? Ты меня пугаешь.

Смерть: – Да, ты прав, – вполголоса ответил Смерть. – Я их выпущу. Чуть позже. Но сперва отдай мне цветы. Я рад, что они тебе нравятся, но ты ещё не можешь решать, кому из них уже пора… Я бы хотел, чтобы ты больше так не делал. Ты понимаешь? Жнец протянул вперёд ладонь, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться отнять цветы силой. В этом не было нужды. Беду было уже не исправить, и незачем зря пугать мальчика. Смерть улыбался и выглядел, наверное, спокойным. Только пальцы дрожали.

Мальчик: Смала захлопал глазами и в растерянности отдал рассыпающийся букет Жнецу. Конечно, он ничего не понял. Но он, краснея, горячо заверил: – Конечно! Конечно, понимаю. Я не трону твои цветы. – Мальчик помолчал и искоса поглядел на Жнеца, проверяя, сердится ли он. – А… ты принёс мне что-нибудь поесть? А новые книжки?

Театр: С тех пор прошло много лет. Жнец совсем привык к мальчишке и то и дело приносил ему книги и, конечно, гостинцы со всего света. От сладостей мальчик частенько покрывался красными пятнами и чесался, как самые обыкновенные дети уличных торговцев. Мемо ворчала, листая книги в поисках рецептов подходящего снадобья, и зубасто улыбалась, пока её никто не видел. За оградой пролетали века, здесь, казалось, – дни и недели. И каждый день расцветали новые цветы.

Елена: Однажды вечером Елена шла домой с рынка. День выдался на удивление удачным: товары быстро раскупили. Вокруг все было так красиво и радостно, что девушке захотелось продлить это столь редкое состояние счастья и легкости. «Интересно, эта тропинка куда ведет? Заблудиться я не должна, а вот что-то новое узнаю. И путь наверняка длинней получится». Уже без сомнений девушка вприпрыжку побежала по неизведанной дорожке. Пройдя немного, она оказалась у ограды старого кладбища. Слегка испугавшись, Елена ускорила шаг, но тут же увидела за оградой настоящий сад с хрупкими, нежными цветами. «Ах, как бы мне хотелось сорвать один цветок и воткнуть в волосы! Все говорят, что я красива; но не хватает немного нежности, с цветком будет самое то», – подумала она, но тут же одёрнула себя: «С кладбища рвать цветы – взбредет же в голову! Там чуть что тронешь – умрешь, истерзанный нечистью!» – девушка разрывалась между сиюминутной прихотью и страхом. И, в конце концов, выбрала последнее.

Юноша: На Кладбище было как всегда тихо, не доносилось ни шелеста. Из чащи показалась фигура юноши в плаще, который медленно брел по кладбищу, опустив голову и углубившись в свои мысли. Но вдруг что-то мелькнуло за оградой. Смала поднял голову, осмотрелся и увидел девушку. Девушка эта была неземной красоты. Тихо подойдя к ограде и остановившись за деревом, он смотрел на нее и не мог насмотреться. Казалось, ее фигура, ее профиль – все было идеально. Юноша не понимал, что с ним происходит, – ему вдруг показалось, что он не может жить без этой девушки, что он теперь никогда не забудет эту красоту… Такие странные чувства раньше никогда не посещали его, Смале вдруг захотелось выбежать, рассказать все ей, конечно, она поймет, он в этом был уверен… В конце концов, не в силах больше стоять в бездействии, он вышел из-за дерева. – Здравствуй… Кто ты, прекрасное создание? – промолвил он, не сводя глаз с девушки. Музыка

Елена: Видно, нечистая сила пробуждается даже от легкого прикосновения к ограде кладбища: не успела девушка в разумном страхе отойти от цветов, как ее окликнули. Страх усилился стократно и подтвердил недавние мысли. Но прежде чем пуститься наутек, девушка все-таки обернулась – любопытство было и будет свойственно девушкам во все времена, тем более, когда тебя называют прекрасной! Она увидела юношу в длинном черном плаще, оттенявшим его и так бледное лицо. Худой, невзрачный, он как-то странно-пугающе подходил к этому месту... Девушка напугалась было еще больше, но решила, что даже она сложена крепче, чем этот незнакомец, следовательно, бояться нечего. Но что-то мистическое, неправильное было в этом юноше, а может, это взбудораженные нервы слишком остро воспринимали все. – Здравствуй, прекрасный юноша! – с явной усмешкой произнесла Елена, напоказ смерив его оценивающим взглядом. – Не помню, чтобы разрешала тебе со мной разговаривать, но если ты считаешь себя достойным этого, спешу разубедить тебя! – Девушка дерзко вскинула головку и презрительно посмотрела на юношу. Конечно, внутри он еще немного боялась, и потому всеми известными способами пыталась скрыть это.

Смерть: Жнец, как всегда, возился с цветами, когда ветер с запада принёс приторный аромат дешевых духов и треск ломаемых веток. Он нехотя поднялся на ноги и побрёл в ту сторону, откуда доносился чужой запах. В заколдованном саду человеку понадобилось бы много часов на дорогу, но для Смерти было достаточно нескольких десятков шагов. У края зарослей Жнец замер, увидав решётку ограды, а по обе стороны от неё – Смалу и совсем ещё юную девицу. У неё были тонкие черты лица и большие лучистые глаза, совсем как у Мемо когда-то. Но хорошенькое личико, светящееся от любопытства и затаённого страха, портила капризная, жеманная гримаска. Жнец узнал эту девушку. Без единого звука, медленно вышел он на свет и повернул восковое лицо к обоим. Музыка

Елена: Неведомо откуда появился второй незнакомец, гораздо страшнее первого и намного больше напоминающий нечисть. Елена попятилась. Бормоча про себя слова молитвы, девушка постаралась, тем не менее, с достоинством уйти, хоть ее шаги и были немного быстрее, чем следовало им быть. Отойдя на приличное расстояние, Елена убедилась, что страшного ничего уже не произойдет, поправила юбку и уже с по-настоящему полным достоинством, какое присуще многим молодым красавицам, двинулась в город.

Юноша: Смала был так очарован, что появление Жнеца его не обрадовало и не испугало. Он мог сейчас думать только о прекрасной незнакомке. Ему казалось, что вот она, его прекрасная дама. Насмешки девушки задели юношу, но, тем не менее, он продолжал любить ее, возможно, ещё сильнее, чем прежде. Ведь прекрасные дамы всегда недоступны и холодны с теми, кого они любят, он твёрдо знал это из книг. Когда прекрасная незнакомка уходила, юноша долго смотрел ей в след, а затем тихо произнес: – Как бы я хотел что-нибудь ей подарить… Хотя бы цветок, ведь она сама такая красивая, и так похожа на прекрасный цветок… – Юноша огляделся в поисках подходящего цветка. Ему действительно хотелось чем-то отблагодарить девушку за её красоту и просто за то, что она есть на свете. Он уже забыл о том, что незнакомка всего несколько минут назад посмеялась над ним.

Смерть: Жнец с кривой усмешкой наблюдал за тем, как юноша с придыханием вещал книжными фразами, бледнел и покрывался испариной. Он даже немного понимал Смалу, не зря же ему пришлось повидать троих поклонников этой ядовитой красавицы. Но стоило Смале высказать идею с подарком, как Смерть посуровел. Хоть здесь, в низине, цветы росли сплошь кривенькие, незаметные, часто пахнущие какой-то дрянью, каждым из них он дорожил. Но вдруг, окинув взглядом пространство вокруг, Жнец заметил нечто удивительное. – Не может такая девушка уйти без подарка. Подари ей вон тот, – хмыкнул Смерть, указав костлявым пальцем на уродливое соцветие у самой ограды. – Он ей подходит. Музыка

Юноша: Смала ощутил в речах Жнеца подвох, будто тот насмехался над ним. – Мне ничего здесь не принадлежит, – повторил он слова, которые много раз говорил ему Смерть. Да, увы, он не мог подарить прекрасной девушке даже этот уродливый цветок, хотя она заслуживала гораздо большего. Юноша печально оглядел сад. Как ему хотелось привести девушку сюда, показать ей всю эту красоту, подарить ей все эти цветы! Смала с детства уже привык быть обделенным лаской и заботой, ведь Смерть всегда был холоден и равнодушен к нему. Вот и сейчас он отнесся несерьезно к любви юноши. Смалу это огорчало, но поделать с этим ничего было нельзя.

Смерть: – Я помню это, – серьёзно проговорил Смерть. – Но в этот раз я тебе разрешаю. Всё равно нужно будет избавиться от него когда-нибудь, так пусть послужит делу. Жнец осторожно склонился над спутанными зарослями подлеска и торжественным жестом простёр руки над цветком, морщась от едкого приторного запаха.

Юноша: Юноша не понял до конца слов Смерти, но понял, что ему было разрешено подарить девушке хоть что-то, а упустить такой шанс он не мог, тем более, что он очень хотел ещё раз посмотреть на эту прекрасную незнакомку. А уж если она заговорит, пусть даже и насмешками, все равно это будет счастье. Он сорвал цветок, на который указал Жнец, перелез сквозь изломанные прутья решетки и посмотрел на дорогу. Там была еще видна удаляющаяся фигурка девушки, и юноша бросился бежать за ней. Довольно скоро он догнал ее, забежал вперед и протянул девушке цветок. – Пусть он и не очень красив, но я хочу подарить тебе хоть что-то. Я знаю, тебе понравились другие цветы в саду, но я не могу их взять, хотя будь моя воля, я подорил бы тебе их все, ведь они не сравнятся с твоей красотой, – тихо произнес юноша, опуская глаза.

Театр: С тех пор обворожительная красавица больше у ограды Кладбища не появлялась.

Театр:

Юноша: Юноша брел по улицам города, заглядывая в окна домов, в надежде увидеть хотя бы мельком лицо своей возлюбленной. Она уже давно не появлялась, а потому он оправился искать ее сам. Но он уже довольно долго тщетно ходил по городу. В окнах и на улицах мелькали разные лица, но не было того, что он искал. Смала уже отчаялся и хотел поворачивать обратно к Кладбищу, как вдруг в одном из окон маленького домика мелькнуло лицо, которое он так хотел увидеть. В глазах его зажегся огонек, лицо озарилось радостной улыбкой, и он не задумываясь бросился к дверям дома и принялся стучать. Пришлось немного подождать, но вот, наконец, дверь отворилась.

Зое: Зои услышала стук в дверь и не спрашивая отперла засов. Глаза девушки были заплаканы. Неделю назад умерла ее сестра, которую девушка очень любила. Многие в городе поговаривали, что Бог не зря покарал красавицу – водились за ней грешки, значит. Да и что скрывать, людям не нравился холодный нрав покойницы, а уж сколько сердец она разбила – не счесть. Но Зои старалась быть доброй ко всем и не осуждала тех, кто разносит сплетни. Распахнув дверь, девушка удивленно остановилась и посмотрела на незнакомца. Кто этот молодой человек? Вероятно, он не знал о смерти сестры и пришел к ней. Саму Зои нечасто посещали мужчины. Но юноша опоздал. Девушка подумала, что ему будет тяжело воспринять эту новость, он ведь, скорее всего, прибыл издалека, раз слухи не донеслись до него...

Юноша: Юноша был переполнен счастьем, он опустился на одно колено, уже представил себе, что скажет своей возлюбленной, что будет умолять ее не гнать его, а сказать хотя бы пару слов, поднял глаза, но… перед ним стояла не та девушка. Смала уже открыл рот, что бы начать говорить, но все приготовленные слова вдруг куда-то исчезли, испарились… Девушка, что стояла на пороге, была действительно очень похожа на ту, что приходила к кладбищу, нет, она была намного прекраснее, лицо ее не было столь ожесточенным, черты его были мягки, но в глазах не было блеска, они были тусклые и печальные. Пораженный, Смала смотрел на девушку, стоящую перед ним. Да, действительно, она была очень похожа на ту, кого видел юноша. Но вдруг он понял: что-то, чего не хватало в знакомой ему красавице, было в этом лице. Смала в мгновение осознал, что та была лишь тенью, отражением всей красоты и прелести этой девушки. Не вставая с колен, он произнес сбивчивым голосом: – Здравствуй… здравствуй, прекрасная незнакомка. Да, что бы ты не говорила, ты прекрасна, вот только глаза твои печальны… почему? Что случилось такого, что могло бы омрачить такую красоту?.. – проговорил он на одном дыхании, неотрывно глядя в лицо девушки и наслаждаясь красотой этого существа.

Зое: Зои опешила, услышав такие чудные слова. – О, добрый юноша, помочь ты мне ничем не сможешь. Моя сестра недавно умерла, наверное, это ее ты искал. Увы, Господь забрал ее душу, нам остается только молиться за нее. Девушка тяжело вздохнула, не придав значения повышенному вниманию к себе, только подумала, что от большого горя бедный юноша слегка тронулся умом, и мысленно пожалела его.

Юноша: Слова девушки поразили юношу. Он не ожидал услышать этого, но испытывал жалость не к мертвой девушке, а к ее живой сестре. Однако Смала понял, что ведет себя слишком несдержанно, и постарался исправиться. – Прости меня за мою нескромность, твоя красота очаровала меня, – произнес он, поднимаясь с колен. – Да, наверное, я искал твою сестру, но теперь её уже нет в живых… Я сочувствую твоему горю, мне так хотелось бы тебя чем-нибудь утешить… Порыв чувств снова обуял юношу, ему хотелось сделать непременно так, что бы девушка смеялась, чтобы в её глазах появились солнечные зайчики, и чтоб тоска ушла. Но он был не в силах сделать этого. Извинившись перед девушкой за внезапный визит не вовремя, он попрощался и направился обратно на Кладбище. Теперь юноше нужно было время. Много времени, чтобы все обдумать. И всё-таки ему не хотелось расставаться с красавицей надолго. Юноша медленно шел по дороге прочь из города, погруженный в раздумья.

Театр:

Тень: Тень, как всегда, возникла неожиданно. Скрестив на груди руки, призрачная фигура повисла над тропинкой, преграждая путь. Можно было не сомневаться, что она-то всё знает и о проникшей в жизнь незадачливого воспитанника Смерти девушке, и о чувствах, которые та у него вызвала. – Ты, похоже, взял пример с нашего садовника и двинулся умом, Смала, – заявила Мемо, с притворной печалью поглядев на бледное лицо с горящими глазами. – Но меня не это беспокоит, а то, что перерывы между приступами твоего безумия становятся всё короче. Шатаешься по окрестностям, засматриваешься на всякую юбку. Слыхала, даже стихи начал сочинять! Мемо оскалилась в ехидной улыбке.

Юноша: Едва Смала услышал скрипучий голос Тени, как весь его возвышенный настрой сам собою куда-то подевался. – А чего вы ожидали? – Юноша сдвинул брови, проговорил вдохновенно: – Я много лет с вами живу, и никто никогда меня не понимал и не любил. Мне всё здесь надоело. Хочется узнать, что такое жизнь, что такое настоящие приключения, истинная любовь! Хочется быть живым. Понимаешь, что это значит? Так много нужно успеть! Обойти весь мир! Узнать, как и зачем живут люди. Видеть каждый день новые лица. Запомнить всё. И чтобы всюду меня знали и уважали. И чтобы эта радость никогда не заканчивалась! Но разве ты можешь меня понять? Ты вся – одна только желчь. Ох, Мемо, уйди, прошу, тошно видеть тебя. От внимания юноши не укрылось, что Тень была по-настоящему расстроена и, похоже, разочарована. Но он был слишком занят собой, чтобы придавать этому значение.

Тень: Мемо поглядела на юношу с раздражением. – С первых дней человечество мечтает о могуществе и о бессмертии. Но эта мечта проклята, – сказала она неожиданно чистым, высоким девичьим голосом, так непохожим на обычное карканье. – Пожалей Жнеца, не говори при нём эти глупости. Эта зараза и без того его разъела. Как ни трудно было обычно прогнать Тень, на сей раз она не была настроена спорить. Недовольно фыркнув, Мемо растворилась в воздухе.

Юноша: Снова в тиши сада появилась фигура юноши. В его руке – букет из прекрасных цветов сада, но он то и дело наклонялся за новым цветком. Этот букет юноша решил собрать для девушки из города, ведь она так горюет о своей сестре, возможно, эти цветы хоть как-то утешат ее… Юноша тщательно выбирал каждый цветок, чтобы он сочетался со всеми остальными, чтобы вместе они составляли единое целое. Он срывал самые красивые цветы. Но в голове вертелся запрет Смерти. Ведь недаром же он запрещал юноше трогать цветы… но любовь была сильнее всех запретов, а потому юноша продолжал складывать букет, не обращая внимания на тревожные мысли и отмахиваясь от них, ведь ничего не произошло, хотя он сорвал уже много цветов.

Смерть: Будь у него живое человеческое сердце, Смерть мог бы сказать, что с тяжёлым сердцем покидал свою обитель в этот день. Но он ничего не мог поделать. Пришла пора жатвы. И хотя Жнец сделал всё, что мог, чтобы вернуться как можно раньше, всё же, едва возвратившись с жатвы, он сразу понял: что-то изменилось. Вихрем бросился он на поиски Мемо, чтобы разузнать, что случилось, но её как будто нигде не было. Не нашёл он и Смалу. Ещё раз обойдя кругом Кладбище, Жнец выбежал за ворота. Из сотен дорог, лежащих перед ним, он выбрал ту, на которой Смала встретил девушку из города, и почти сразу увидел удаляющуюся фигуру юноши. Тот что-то держал в руках. Кажется, это были цветы. Жнец взмахнул рукой и оказался на дороге перед юношей. Лицо Жнеца ничего не выражало, глаза были пусты – в них не было души. Все души, собранные сегодня, остались за оградой.

Юноша: Смала спешил по дороге в город, чтобы порадовать красавицу букетом. Он не отрывал от прекрасных цветов глаз, но вдруг свет вокруг померк, и Смала, подняв глаза, с ужасом увидел впереди Смерть. Он постарался спрятать букет за спину, но это не могло остаться незамеченным. Тогда он быстрым движением выбросил цветы в придорожную канаву, желая скрыть их от глаз Смерти, хотя это было уже бесполезно. Щеки его пылали и по цвету напоминали те розы, что он еще несколько секунд назад держал в руке. Юноша понял, что Смерть видел цветы, опустил глаза и тихо сказал: – Прости меня… я нарушил твой запрет, но я ведь только хотел сделать ей приятное… – Совесть, однако, говорила, что нарушая запрет, он пытался достичь иной цели…

Смерть: Не слушая Смалу, Смерть склонился над канавой и стал перебирать восковыми пальцами цветы, называя вполголоса имена. – Умолкни, – попросил Жнец, не глядя на юношу. – Смотри. Сложив пальцы в причудливом жесте, он провёл ладонью над рассыпавшимся в грязи букетом, и в воздухе возникли образы людей. Они смеялись, плакали, с кем-то беззвучно спорили. Жили. – Ты сорвал сегодня пятьдесят две жизни. Лучшие в моём саду. Гляди на них. Вот эта женщина – мать четверых детей. Сегодня до заката она умрёт. А этот мальчик стал бы великим полководцем, но завтрашней жатвы он не переживёт. Не отводи взгляд, Смала! Вот эта девушка могла бы полюбить, и о неё жизни лет через десять слагали бы песни. Но у неё нет десяти дней. Ты подарил ей всего десять часов. Гляди на них! Может быть, их поставить в воду?

Юноша: Смала широко открытыми глазами смотрел на то, что ему показывал Смерть, и вдруг в облаке бесплотных созданий промелькнуло знакомое лицо… Юноша не поверил, вгляделся и похолодел от ужаса. Это было лицо его возлюбленной, бедной девушки из города. Он повернул голову и в отчаянии посмотрел на Смерть, но тот был как всегда холоден. «Ведь это я сам ее убил», – с ужасом подумал он. Но сделать теперь уже ничего было нельзя. Надежды не было. Смала опустил голову и медленно побрел в город, с трудом переставляя ноги. Еще только полчаса назад он мечтал, как подарит этой девушке букет, а теперь сам же идет ее хоронить…

Театр: Музыка

Юноша: Дверь в доме девушки была не заперта. Когда Смала добрался до дома своей любимой, жизнь уже покидала её. Юноша сел рядом с ней на постели и глядел не отрываясь в прекрасное лицо. И чем дольше глядел он, тем тяжелее ему было, словно на груди висел большой камень. По лицу юноши скатывались капельки пота. – Я не могу жить без тебя, – прошептал Смала. – Видишь, я умираю от горя. Он был даже рад, что так всё вышло. Жаль было только, что никто не узнает об их короткой любви. Смала был уверен, что девушка тоже любила его. Когда пришло время, юноша почувствовал за спиной холод и сказал: – Здравствуй, хозяин.

Смерть: Жнец вошел в дом и долго стоял молча, не решаясь потревожить Смалу, пока, наконец, не был замечен. Ничего не ответил Смерть на приветствие. – Ты не от любви умираешь, – произнёс он, с трудом подбирая слова. – Вместе с другими ты сорвал цветок собственной жизни. Я не решался тебе сказать. Прости. Я хотел бы исправить твою ошибку. Есть один способ. Я хотел оставить свой дар кому-то. Выбирал достойного, но зря. Никто не достоин такого дара, но кто-то должен его нести. Если не хочешь сегодня умереть, ты должен занять моё место, Смала.

Юноша: Юноша замотал головой. Умирать он не хотел, но ещё хуже было перестать быть в собственных глазах героем чудесной сказки. И ещё – ему было страшно. – Я лучше умру, – дрожащим голосом ответил он. – Я не могу расстаться с моей любимой!

Тень: Музыка В углу комнаты зашевелилась Тень, которая, видно, давно уже была здесь, но не желала показываться на глаза. Мгновение спустя она приняла очертания и облик женщины. – Тебе не придётся, – сухо сказала Мемо. – Когда Жнец передаст дар тебе, я уйду за ним, и моё место освободится. Сделай её своей Тенью, пусть повсюду следует за тобой, во всём помогает. Только знай: вовсе она тебя не любит. Вы с ней и знакомы-то всего минуту. А когда она возродится в новом обличье, будет знать про тебя всё. И ей это не понравится. Мемо украдкой бросила недовольный взгляд на Жнеца.

Юноша: Юноша только теперь подумал о том, как ему придется объяснять произошедшее своей новой возлюбленной, если он сейчас примет предложение Смерти. – Значит, она возненавидит меня? – воскликнул Смала и закрыл лицо руками. – Что же мне делать?

Тень: – Может, и возненавидит, если она окажется такой же своенравной, как я в молодости, – неожиданно улыбнулась Мемо. – Придётся подождать сотню-другую лет, прежде чем она немного привыкнет к тебе. Глядишь, через пару тысячелетий она тебя полюбит. В конце концов, когда это у девушек спрашивали, как им жить?

Юноша: Юноша позабыл, что только что собирался разрыдаться. Всё, что он знал из книг о любви и людях, оказалось совершенно неприменимо к его странной семье и к нему самому. – Кажется, ты только что дала знать, что любишь Жнеца, – недоверчиво протянул Смала, уставившись на Мемо безо всякого стеснения. – Похоже, это и вправду так! Но почему же ты всё время смеешься над ним? Почему ты всегда стараешься выглядеть злой и страшной? Любят ведь за доброту и красоту.

Смерть: Смерть обратил бледное лицо к своей вечной Тени, и на его лице яснее проступили человеческие черты. Впервые за долгое время он глядел на свою спутницу как на родное существо. – Насмешки и острые зубы скрывают страх, мальчик, – сурово сказал Жнец. – А ей очень, очень страшно. За меня. Знаешь, что будет, когда ты станешь мной? Ты станешь скитаться по всему миру. Встретишься с каждым человеком на свете, с худшими из худших и с самыми великими и добрыми. И всех ты заберешь с собой, каждому будешь знать цену – и не забудешь её никогда. Ни с кем ты не сможешь говорить как равный. Где бы ты ни был, какую бы личину ты не принял, люди узнают твоё лицо. Кто-то встретит тебя с облегчением, кто-то со страхом, но все – с трепетом. И это будет длиться вечность.

Юноша: – Значит, ты устал отнимать жизнь? – спросил юноша, надеясь, что хоть эта догадка окажется верной. Он по-прежнему мало что понимал в происходящем. Казалось, с того дня, как он покинул мир живых и поселился в доме самой Смерти, ничего не изменилось: как был он глупым мальчишкой, так и остался.

Смерть: – Отнимать – нет, это нетрудно, – ответил Жнец, подумав. Перед его глазами, в памяти, промелькнули мгновения, когда он выполнял свою работу (как её видят люди). Но затем он напомнил себе, что вовсе не это было его главным делом. Есть нечто, что гораздо важнее умирающих, и есть дело труднее, чем слушать последние вздохи и вдыхать запахи сомнительного свойства. – Я устал оберегать жизнь, – сказал Смерть. – Решайся. Освободи нас.

Юноша: Юноша долго думал над всем, что было сказано. Наконец, он спросил негромко: – А кем станете вы двое после того, как я унаследую дар?

Тень: – Когда ты примешь Дар, мы станем обычными смертными людьми. Проживём ещё одну жизнь, на этот раз – свою собственную. А потом, когда придёт пора, ты заберёшь нас. – Голос Мемо звучал весело, как будто речь шла о самых обыденных и весёлых вещах, как небольшое интересное приключение и встреча со старым другом. В общем-то, так оно и было. Девушка (а теперь не было сомнений в том, что она всё-таки девушка) заметила смятение Смалы и добавила с беспечной улыбкой: – Не бойся, это будет не слишком скоро. Мы заслужили долгую жизнь, может быть, счастливую… Так ты согласен?

Юноша: Юноша понял, что отказаться уже не сможет. Да и раздумывать дальше не было времени. Жизнь быстро покидала его, он это чувствовал. – Согласен, – сказал Смала слабым голосом. – Но есть кое-что ещё, о чём я забыл тебя спросить. Я узнал, что значат цветы... а деревья? Что значат деревья? Прежде чем юноша успел услышать ответ, его сознание померкло, глаза закатились. А потом они распахнулись вновь.

Театр: Музыка

Хлоя Ларсен: На протяжении всего представления девочка даже не шелохнулась. Тематика ее будоражила... Вокруг было темно, отчего все происходящее выглядело мрачнее, зловеще, но от этого не менее захватывающе. В некоторых моментах, она готова была поклясться, Хлоя ощутила, как мурашки пробежали по всему телу. Было незабываемо...и этот поступок юноши..Смогла бы она так? Как он? Точно не знала. Как только опустился занавес Хлоя в момент зааплодировала. - Спасибо!- крикнула она, продолжая хлопать - Незабываемо -уже тише повторила она, с улыбкой на лице. Поднявшись с места, Хлоя побрела к выходу. В голове были тысячи мыслей, на которые ее подтолкнула эта история. Ей очень понравилось и свидетельствовала об этом не только улыбка на ее лице.

Helena Howard: Не может быть, что это конец. Осталась интрига. До чего интересно! Вы большие молодцы, ребята. Процветания. :)



полная версия страницы